Штурм Белого Гнома (СИ) - Изотов Александр

Её смех на поляне звучал одиноко и даже как-то неестественно.

Изма почуяла что-то, покрутила головой. Вокруг стояли молчащие дриады, и Гелия поражённо поправляла свою причёску, пытаясь заправить подсолнушек за ухо.

Я нахально хмыкнул в траву и протянул руку перед собой, подняв в зажатых пальцах семечку. Где можно найти подсолнух посреди леса, да ещё в таких холодных широтах?

Правильно. В волосах солнечной дриады.

— Нет! — Изма слетела с моей спины, — Нечестно!

Она закружилась по поляне, что-то доказывая своим подружкам. И про то, что она была первой, и про то, что это не оговаривалось, и про то, что семечка с волос дриады не считается.

— А если я её посажу? — сказал я и встал, покряхтывая, — Что вырастет?

Я-то знал, что «сбор семян» сработал чётко. И дриада повалила меня в траву уже после того, как в моих пальцах оказалось семя.

Щёку в месте поцелуя зажгло, я зашипел от боли, и тут Гелия крикнула:

— Изма, нет!

— Ой, да и ладно, — та гордо тряхнула волосами, а потом нырнула в траву и исчезла.

Жжение прекратилось.

Молчание, воцарившееся над поляной, длилось недолго. Гелия, чуть кокетливо приглаживая волосы, сказала:

— Надо же, как ты сообразил. Оставь семечку себе, не сажай, — она поманила пальчиком, — Пойдём, сын Гончей и Чекана, к старшей.

***

Конечно, в селение к дриадам меня не повели.

Но шёл я в окружении хмурых лесных жительниц довольно долго. Невидимая тропа вела мимо лесных ручьёв, мимо огромного поваленного дерева. Высохший, покрытый мхом ствол был таким огромным, что я только удивлялся, пытаясь представить, каким гигантским должно было быть дерево.

В этом лесу оно должно торчать вверх на высоту не меньше нашей горы Ямантау.

— Магический лес имеет свою историю, — заметив мой взгляд, сказала Гелия, — И это не самая весёлая её глава, — она грустно коснулась коры на исполинском стволе, пока мы шли мимо.

Я попытался призвать земледельца, чтобы хоть что-то узнать. Но нет, он лишь пожал плечами, намекнув, что в моём ботаническом бестиарии таких видов нет.

***

Меня вывели к небольшой скале. От неё отвалился кусок, похожий на плиту.

Дриады указали сесть на него. Кое-как я взобрался и уселся, рассматривая растущее перед скалой дерево. Тоже какой-то незнакомый вид, и листья странные, словно хвойные иголки срослись в форме ромба. А между ними мерцало что-то, похожее на паутину.

Мерцающая, полупрозрачная листва зашевелилась:

— Идите, сёстры, — голос принадлежал немолодой женщине.

— Но, старшая… — вырвалось у Гелии.

— Идите, — уже настойчивей повторило дерево.

Дриады поохали, но всё же нырнули в ближайшие заросли, и лес наполнился гудением улетающего в листве ветра. Когда стало тихо, старшая сказала:

— Ну, здравствуй, сын Гончей и Чекана.

Я медленно выдохнул, и приступил к разговору:

— Здравствуй, старшая дриада.

Дерево волновалось, словно что-то обдумывая. Затем сказало:

— Спасибо за Дафну Дубыню.

Я даже смутился:

— Ну, это… Да не за что.

— Другие дриады недолюбливают её. Но, если бы не такие, как Дафна, нашу расу ждала бы жалкая участь… Ты бывал на болоте, человек?

— Да, — сказал я, вспомнив про кикимор.

Злые дриады, которые уже не слышат голос природы. Впрочем, по версии самих кикимор, они-то как раз слышат, причём какую-то там «истину». Но если уж выбирать, я лучше побегаю по лесу от озабоченной дриады, чем по болоту от озверевшей кикиморы.

— Вот как история повернулась. Если бы не такие, как твой отец, то и вашу расу ждала бы жалкая участь.

У меня перехватило дыхание.

— То есть, мой отец, он не плохой?

— Я не та, кто вернёт покой в твою душу, — уклончиво ответила старшая.

Я вздохнул. Ясно, и тут Министерство имеет влияние. Дриадам спокойнее живётся, если у них нет проблем.

— Неспокойная душа делает нас ищущими, сын Гончей. Будь осторожен в своих поисках. Кикиморы тоже искали истину…

Меня передёрнуло. Это ж надо, до какой правды они там докопались, что пасти стали как у крокодилов?

— Задавай вопрос, сын Гончей. Один вопрос.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Я поджал губы. Да чтоб тебя, у меня теперь гораздо больше вопросов, раз тут носились мои мать и отец.

Конечно, зёрна граната важны. Но что такого натворил Чекан, что его тут так не любят?

Нет, ясно, конечно, что он преступник мирового масштаба, и вродже как убил десятки сильных игроков. Но что-то мне подсказывает, что дриады больше обидятся на сломанный цветок на каком-нибудь священном дереве, чем на смерть каких-то там великих магов.

Как задать один вопрос, чтобы получить все ответы? У меня гулко забилось сердце, подсказывая верный вариант.

А ведь шанс есть.

— Что… — я почувствовал, как засипело горло, — Что узнали здесь, в магическом лесу, мои родители?

Дерево молчало, я чувствовал волнение старшей. А ещё мне стали мерещиться сомнения, и уже через секунду полезли плохие мысли.

Да идиотский ведь вопрос, ну как ты мог, Гончар?! А если ничего не узнали тут родители?

Чекан же не убежал. И мама вроде как тоже.

Значит, ничего не узнали? Или узнали, но в другом месте. А ты так прошляпил свой шанс.

Попробуй вот ещё раз так выиграй дриаду, она теперь десять раз перепроверит волосы подруг, чтоб назвать растение.

— Твой отец… — вдруг начало дерево, и я замер, — …был очень хитёр. Острым умом он смог выведать про Семь Нот.

Я задрожал от волнения.

— Я скажу тебе не больше, чем он узнал, сын Гончей.

И дерево рассказало о том, что из первого Прорыва в древности явились разумные магические расы. Точнее, семь высших рас, и пришли они, естественно, «с той стороны».

Понятно, что от хорошей жизни разумные расы в другие миры не сбегают. И сюда они явились в поисках лучшей жизни.

Каждая раса, пройдя через портал, потеряла важную часть родовой памяти. Некий ключ.

— Ключ? — с лёгким волнением переспросил я.

Ведь ключ, это уже что-то, с чем можно работать. Мой взлом, если надо, не подведёт.

— «На той стороне» высшие расы могли с помощью магии управлять своим миром, объединяя гимны, — вещало дерево, — Здесь мы потеряли эту способность.

— Потеряли… — растерянно вздохнул я.

— Да. Видимо, это наказание за то, что мы бросили родной мир на растерзание тирану.

Старшая на миг проявила своё лицо в листве. Я увидел в тени очертания глаз, рта, щёк… Будто блеснули слёзы на щеках.

— Если ты что-то теряешь, где оно? — вдруг спросила старшая.

— Эээ… Ну, где-то лежит.

— Или кто-то находит, — грустно кивнуло лицо, и растворилось среди листьев.

Дерево поведало о «павших».

— Павших?

— Да. Каждая высшая раса имеет «павших» сородичей. Например, дриады и кикиморы. Заметил, что болотные хохотушки вполне разумны?

Мне осталось только кивнуть. О, да, это я заметил.

Старшая продолжила, что в памяти «павших» сохранились «ноты» той самой магии, тех самых гимнов, которые помогали управлять миром «на той стороне».

— Ноты, — вздохнул я, — Всё-таки ноты.

Не ключи. Не железки, вроде тех кусочков кольца, а просто звуки.

— Это и узнал твой отец. Всё.

Снова тишина. Я сидел на скале, обдумывая услышанное, как вдруг вспомнил:

— А мама?! Что она узнала?

Дерево засмеялось.

— А я надеялась тебя пожурить, что забудешь о главном.

Я скривился, ничего не ответив.

— Мама твоя всегда шла за отцом… — старшая таинственно замолчала, снова выглянув из листвы.

Я тоже молчал, боясь спугнуть удачу. Столько узнать про родителей, какой-то важный поворот в их жизни.

— И она узнала, что их разлучат два мира.

Не сразу до меня дошло, что дерево слишком уж долго молчит.

— И всё? — растерянно спросил я.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Да, сын Гончей.

Честно, в этот момент мои эмоции дали верх. Я вскочил на плиту, сжал кулаки.

— Нет, так не пойдёт. Не верю!

Старшая дриада засмеялась:

— Ты услышал ответ на вопрос. О большем твои родители догадались сами.