Театр. Том 2 - Пьер Корнель

Я не прощу тебе насильственных признаний.

Но слишком тягостен мне этот разговор:

Случайные слова, красноречивый взор, —

И угадаешь ты… Беседу прерываю,

Но помни: на тебя я твердо уповаю.

Мое спокойствие теперь в твоих руках.

Лаоника.

Поверь, служу тебе за совесть, не за страх.

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ

Клеопатра одна.

Клеопатра.

Вы, клятвы лживые, что я произносила,

Когда владычил страх, одолевала сила,

Ты, лицемерие, оружие владык,

Ты, мысль скрывающий угодливый язык,

Не нужны больше вы. Опасностью пригреты,

Умрите вместе с ней, как жалкие обеты,

Которые даем, когда грохочет гром,

И помнить не хотим при небе голубом.

Телохранителем избрав себе притворство,

О, как искусно ты изображал покорство,

Мой гнев, бессмертный гнев, достоинство царей!

Но вот пришел твой час, нет на тебе цепей.

Откинем наконец смиренную послушность,

Пусть все постигнут нас, увидят нашу сущность:

Ничто нам не грозит, далёко вражья рать,

Бояться нечего и нечего скрывать.

Еще я царствую, и если трон оставлю,

Неслыханно отмстив, себя в веках прославлю;

Та, что надеется на нем сменить меня,

Исчезнет, не дожив до завтрашнего дня.

Да, это все она, она, что с Никанором

Мечтала царствовать, покрыв меня позором,

А нынче думает по слову моему

Венец мой перенять… Но не бывать сему!

Ты ненавистна мне, я враг тебе заклятый,

Так неужели же поверить мне могла ты,

Что, низменна душой, я этот брак стерплю,

Тебе, сопернице, свой скипетр уступлю?

Страшись, безумная! Ты, видно, позабыла,

Чьей жизнью за него я щедро заплатила.

Что кровью куплено, того не подарю

Всем клятвам вопреки. Страшись, я говорю!

ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ

Клеопатра, Лаоника.

Клеопатра.

О чем на площадях толкуют, Лаоника?

Сбирается ли чернь на праздник сей великий?

Лаоника.

Сегодня, госпожа, ликует наш народ:

Любовь к твоим сынам во всех сердцах живет.

Царевичи полны такого совершенства,

Что каждый из двоих достоин верховенства:

Едва лишь одного восславят, как тотчас

Другого вознести спешит народный глас.

Как только назовешь властительное имя,

Все споры кончатся, и, волн неодолимей,

Восторга общего безудержный порыв

Охватит Сирию, сердца объединив.

Клеопатра.

Но ты, ты знаешь ли, что я от всех скрываю?

Лаоника.

Узнать, кто первенец, я тоже уповаю.

Клеопатра.

Всю жизнь ты при дворе, среди владык земных,

Но, близорукая, не разглядела их.

Тебе, наперсница, откроюсь я сегодня.

Пока неведомо сынам, кто первородней,

Кому взойти на трон и управлять страной,

Власть мне принадлежит. Ты слышишь? Мне одной!

У них в мечтаниях венец и сан монарший,

Но каждый думает: «Что если я не старший?»

И, уповая, ждет, безропотен и тих,

А их удел и трон меж тем в руках моих.

Вот что от всех таю. Скажи, ты поняла ли,

Из-за чего они в Египте прозябали?

Лаоника.

Так Антиох желал: страну освободив

И троном завладев, он к власти был ревнив.

Клеопатра.

Да, он боялся их, боялся не напрасно,

И этот страх, как нож, вседневно и всечасно

Вонзала я, грозя царевичей призвать,

И удалось мне верх над Антиохом взять.

Я смело шла вперед, он отступал несмело,

Пред волею моей склонялся онемело,

Спасал последнее — свой титул, звук пустой…

Он все еще царил, но под моей пятой!

Всю правду хочешь знать? Без ревности, без спора

Я уступила бы парфянке Никанора,

Когда б, меня презрев и ею увлечен,

Он жил в ее стране, мне предоставив трон.

Пускай бы в брак вступил, забыв о возвращенье, —

Приязнь в моей душе сменила б возмущенье.

Но слепо жаждал он с меня венец совлечь

И двинулся в поход. Тут я взялась за меч,

Готовая на все — на подвиг, на коварство.

Нет беззаконных средств в борьбе за власть и царство!

Да, цену я за них немалую дала:

Сама своей рукой кровь мужа пролила.

И вот все кончено, и мне расстаться надо

С тобой, державный трон, души моей услада.

Но все же поглядим, какой нежданный плод

Моей сопернице победа принесет.

Ей уступлю престол, но рассчитаюсь с нею:

Чем пламенней любовь, тем ненависть грознее.

Я страшно отомщу, и мести близок срок,

И, значит, жребий мой еще не так жесток.

Лаоника.

Как! Ты готовишь месть и тайно строишь ковы

Тобой же избранной царице нашей новой?

Клеопатра.

Как! Трон ей уступлю, чтобы могла она,

Натешив правый гнев, мне отомстить сполна?

Я вижу, что тебе вовек слепой остаться,

Душою низменной над чернью не подняться.

Ты помнишь ли о том, что нехотя народ

Под стягом женщины в сражение идет,

Что мира запросить меня б Трифон заставил,

Когда бы Антиох отряды не возглавил?

Понятно ли теперь, что старшим станет тот,

Кто моего врага своим врагом сочтет?

Чтобы вести войну, мне надобна опора.

Увы, я женщина! Поэтому, коль скоро

Назвать наследника лишь я одна могу,

Счастливым случаем ужель пренебрегу?

Тому из сыновей я царствовать позволю,

Кто, словно верный меч, мою исполнит волю,

Кто ненависть мою возьмет себе в закон

И не с парфянкою, а с ней взойдет на трон.

Лаоника.

Как обманулась я!

Клеопатра.

Пришел конец обману.

Не сострадание, не уваженье к сану

Заставили меня, отсрочив приговор,

Отдать ее тебе под бдительный надзор.

С какой бы радостью соперницу убила!

Но Антиох погиб и войско отступило;

На