Имя Зверя. Том 1. Взглянуть в бездну - Ник Перумов

Лицо незнакомца осталось непроницаемым, и трактирщик, вздохнув, прибавил несколько монет.

Дигвил Деррано, благородный дон и наследник сенорства, молча ссыпал деньги себе за пазуху в кожаный кошель, предусмотрительно подшитый туда навсинайскими портными. Ему не требовался никакой Имир. Он его знать не знал и не желал. Ему просто нужно было какое ни есть оружие и деньги.

Теперь можно было и справиться насчёт цен у корабельщиков.

Почему я медлю и чего я жду? – спрашивала себя Алиедора, стоя у планшира. Я свободно хожу по всему кораблю. Руки и ноги не связаны. А уж здесь, на галере, наверняка найдётся хоть какой-нибудь железный дрын, что вполне сойдёт за оружие. Так что со мной? Почему эти двое, Фереальв и Роллэ, до сих пор едят, пьют, спят, дышат? Почему они ещё не кормят рыб на дне моря Отсветов?

Потому что дхусс дал слово, а ты веришь ему, словно самому Зверю Воплощённому? «Терпение и верность», да? Что за глупости…

Однако день сменялся днём, однообразная морская гладь по-прежнему тянулась вокруг, заунывно покрикивали боцманы, и старшие гребной команды били в кожаное било, задавая ритм вёслам, матросик с пустыми глазами ставил перед Алиедорой деревянный поднос с немудрёной едой, а она всё бездействовала. Снадобья Некрополиса не пополнялись уже очень, очень давно, она принуждена была пить простую воду – однако ничего не менялось.

Фереальв, лишившийся после схватки с навсинайскими магами своих собственных мечей и довольствовавшийся парой первых попавшихся клинков, подобранных, когда они вырвались из плена, – при одном взгляде на Гончую вечно корчил презрительную гримасу, не удостаивая ни словом. Роллэ, напротив, вступал в разговоры куда охотнее – вся магия Разыскивающего оставалась при нём, не важно, есть у него посох в руке или нет.

Дхусс Тёрн, казалось, превратился в деревянную статую. Он очень мало ел, не прикасался к мясному, днями не сдвигался с места, сидел с закрытыми глазами, скрестив ноги и уронив на колени раскрытые к небу ладони. Алиедора посмотрела-посмотрела и решила его не трогать. Всё, что ей нужно было знать, она уже знала. Он успел ей это показать – там, ещё в их первой камере. Он сейчас – не сомневалась Гончая – тоже не бездельничает. Слово дано, его надо сдержать, хотя бы горели и рушились сами небеса. Вот такой он, дхусс.

Тогда он дал понять, что говорит не для неё, для пленителей, чтобы убедить их – они с Алиедорой не попытаются бежать. Измыслил план, что, мол, Мудрые сами пойдут к ним на поклон – то-то Роллэ с Фереальвом хохотали небось, слушая!..

И всё-таки губы её кривились в нехорошей усмешке. В Некрополисе не признавали поражений. Их просто не существовало. Всякая неудача была просто поводом к тому, чтобы сделаться лучше. Но при этом сам допустивший ошибку мог послужить уроком лишь для других, не для себя. К оступившимся Гильдия Мастеров была беспощадна. А она, Алиедора, как ни крути, задание провалила, попала в плен. Последнее, впрочем, не так страшно, как неисполнение приказа. В Некрополисе перестали получать известия о дхуссе, и это единственное, что имело значение.

И всё же она бездействовала. Может, оттого, что научилась верить ещё кому-то, кроме себя?

Она считала дни и ждала.

Однако совершенно мирным и безмятежным их путешествие не оказалось.

…По синей глади растекалось желтоватое пятно гноя. Команда, словно ничего не замечая, занималась обычным трудом, и только ноори, а с ними Алиедора смотрели с кормы на отвратительную кляксу.

Гниль прорвалась прямо посреди океана.

Внутри у Алиедоры словно шевелилась жёлтая многоножка. Боль и тошнота – хозяйка Гнили, называвшая себя то так то эдак, похоже, не забыла отступницу. Вернее – оступившуюся; но силы неземные, подобно Мастерам Некрополиса, тоже не прощают ошибок тем, кто им служит.

Разыскивающий Роллэ то и дело бросал на Алиедору быстрые, но очень пристальные взгляды.

– Ничего не напоминает, Гончая?

Алиедора покачала головой. С врагами лучше всего говорить, раз уж они сами идут на это. Легче будет потом свернуть им головы.

– Нет. Ничего. – Она отвернулась.

– Ты бледна, – заметил ноори.

Алиедора промолчала.

– Нам надо вернуться в мою мастерскую, – продолжал Роллэ. – Там я смогу разобраться во многом, помимо прочего – и в тебе.

Гончая равнодушно пожала плечами.

– Не хочешь говорить?

Она хотела, но предпочитала слушать.

– Тебе всё равно, какие тайны ты носишь в себе?

До чего ж дешёвая покупка. Гончие потому и стали Гончими, что отрицают собственную самоценность. Главное для них дело, а их тела, руки, ноги и даже голова – всего лишь орудие. Но не следует полагать, что дело может быть лишь навязано извне, теми же Мастерами.

– Трудно будет нам с тобой, – совсем по-домашнему сказал Роллэ. Хорошо ещё, что руку на плечо не положил.

– Такому Мастеру не пристало бояться трудностей, – разлепила она губы.

– Мастер не боится, – серьёзно ответил Роллэ. – Но он и не хочет творить зряшнего злодейства.

Она не выдержала.

– Ты настолько веришь в действенность данного дхуссом слова? – прошипела Алиедора в лицо опешившему ноори. – Убеждён, что непобедим? Что я даже не дёрнусь?

– Если бы хотела, уже б дёрнулась. – Роллэ не опустил взгляда. – Твой самый страшный враг – ты сама, доньята Алиедора Венти.

– Я слышала это много раз. Скажи что-нибудь новое.

– Ты, возможно, самый страшный враг нашего мира за многие-многие века.

Несмотря на всю выдержку, у Алиедоры похолодело в животе. Когда-то она бежала, считая себя всего лишь униженной и оскорблённой. Потом, когда пришла пора Гнили, когда она мстила всем и каждому, когда многоножки повиновались её воле, – не о том же самом неусыпно нашёптывала ей душа, да только она, Алиедора, слушать такое не хотела?..

Однако силу и гордость Гончей сломить оказалось не так просто. Это говорилось много раз, подумала она. И не только мне. Вообще всем, кого требовалось испугать или сломить. «Страшный враг мира», подумать только! Века проходят, а ничего другого придумать эти охранители не в состоянии.

Она усмехнулась прямо в лицо ноори.

– Докажи, Разыскивающий.

– Докажу, не сомневайся. Для того я и везу тебя на Смарагд.

– Только для этого? – Она по-прежнему не скрывала презрения.

– Не только. – Роллэ не отводил взгляда. – Ещё неплохо бы уберечь это небо, что над нами, да и моря с сушей как-то жалко.

– Как вы мне все надоели! – совершенно по-девичьи, точно разозлённая надоедливым поклонником, вскинулась Алиедора. – Со своими страшными предсказаниями, роковыми совпадениями и небесными пророчествами!

– Отмахивающийся от пророчеств обречён, так считают Мудрые Смарагда. – Роллэ словно и не заметил её вспышки.