Расскажи мне три истории - Джулия Баксбаум

Думаю о матери Калеба, лежащей ничком на кровати в таком трансе, что ей даже нет дела до того, чтобы поесть. Что он ей принес? Интересно, как выглядит его мама, такая же ли она высокая и красивая. Также ли носит серое.

– Лучше? – спрашиваю я после того, как вытираю лицо и поворачиваюсь к миссис Сэндлер. Салфетка почернела, а может даже немного пропиталась солью.

– Намного. Ты по-настоящему красивая девушка. И внутри, и снаружи. Ты это знаешь?

– Эм, спасибо? – отвечаю или спрашиваю я.

«Как странно, – думаю я, – что меня назвали одновременно уродливой и красивой, эти два слова я редко слышу в один день. Первое слово – потому что большинство не такие злые и правдивые, а второе – потому что «красивая» никогда не употребляли по отношению ко мне. Агнес также назвала меня сегодня горячей – еще одно слово, прежде никогда не использовавшееся в моем описании. Хотя, думаю, «горячая» – это совершенно по-другому нежели «красивая». «Горячая» говорит о том, что ты нравишься парням. А вот «красивая» подразумевает то, что всем нравится твой внешний вид».

Конечно, мама Лиама достаточно взрослая, чтобы думать, будто все шестнадцатилетние девушки прекрасны. Джем же, напротив, смотрит на меня свежим взглядом.

– Можешь пропустить этот день, если хочешь, – говорит мама Лиама, и ее доброта почти причиняет мне боль. Напоминает о том, что, когда я поеду домой, это будет дом Рейчел. Моей мамы в нем не будет, чтобы отхаживать меня после того случая. В мире больше не существует человека, кому интересно все, что я говорю, только потому, что это говорю я. Скар пытается, но это не то же самое.

Моя мама больше не приготовит мне какао с маленькими маршмеллоу, и мы не съедим вдвоем тарелку печенья, больше дюжины на двоих. Маленькая слабость, припасенная на плохие дни. Мама никогда не была строга, когда дело касалось меня: четверки по тесту по математике, который я думала, сдам на пять, или потери любимого шарма из браслета. Мы пользовались нашим ритуалом только в самых тяжелых случаях, когда ей нужна была поддержка: постановка диагноза «рак», а позже «низкий уровень Т-лимфоцитов». Слово «метастазы», использованное профессором медицины после просмотра рентгена ее органов.

В последнее время я готовила какао и выпивала его за нас двоих. Ну и съедала все печенье.

– Спасибо, но, честно говоря, мне нужна наличка.

Я представляю подвал в доме родителей Скарлетт. Не дом, конечно, но ближе всего к тому, что у меня есть сейчас. Большой L-образный диван и огромный старый телевизор, толстый и широкий. Легкий запах плесени в воздухе, неистребимый даже после влажной уборки. Там было не так уж и плохо. В школе будет привычнее и проще после Вуд-Вэлли. У меня будет поддержка Скарлетт, может даже старая работа в «Смузи Кинг». Отец едва заметит мое отсутствие. Может, даже почувствует облегчение от того, что не нужно обо мне заботиться. Я смогла бы это сделать. Действительно смогла бы.

Я: Диван в подвале твоих родителей свободен, скажем, на следующий семестр?

Скарлетт: Ты серьезно?

Я: Серьезно.

Скарлетт: АБСОЧЕРТОВСКИЛЮТНО. Хотя тебе, может быть, потребуется сначала сменить покрывало.

Я: Зачем?

Скарлетт: Скажем так, мы с Адамом любим на этом диване, эм, пошалить.

– Так все в порядке? Ты куда-то собираешься поехать? – спрашивает мама Лиама, отвлекая меня от переписки. Очевидно, мне лучше отложить телефон и закончить с расстановкой. Сегодня не лучший день для увольнения.

– Простите? – спрашиваю я. Она указывает мне за спину, и, когда я оборачиваюсь, понимаю, что бессознательно перешла к стеллажу о путешествиях.

ГЛАВА 23

Папа: Мы можем поговорить, милая?

Я задумываюсь. После ссоры за блинчиками восемь дней назад мне удавалось успешно избегать отца. Не так успешно, что я не сталкивалась с ним в коридорах дома Рейчел. Это его первая попытка к перемирию, но к черту все. Почему я всегда обязана подстраиваться под его расписание? Быть свободной, когда ему это на руку? Быть хорошей дочерью, которая делает жизнь проще и легче? Быть той, кто подыгрывает, пытаясь улучшить его настроение, когда он думает, что сделал плохой выбор? Как насчет того, когда он мне нужен? Где он тогда?

Я беру себя в руки.

Он женился на Рейчел. Пусть это теперь будет ее заботой.

Мне нечего ему сказать.

Я: Прости, работаю допоздна.

Папа: Я скучаю по тебе.

Нет, мне абсолютно нечего ответить.

ГЛАВА 24

А вот и он: День благодарения Вуд-Вэлли…

Я поверила НН на слово и надела свои кеды. Во многом из-за того, что у меня нет ничего похожего на рабочие ботинки, да и слишком жарко для зимней обуви – удобной и уродливой, как ад, при виде которой Джем, несомненно, зарыдала бы от счастья от того, с какой легкостью я делаю из себя посмешище. Я натянула мамину старую футболку с надписью «Университет Иллинойса» – ту самую, которая застирана до того, что надпись выцвела, старые порванные джинсы, а волосы собрала в высокий хвостик. Совсем без шика, но, думаю, день, посвященный физическому труду/общественным работам, не предполагает шик, даже в Вуд-Вэлли. Я нанесла немного консилера на переносицу, замаскировав синяк. Урок усвоен: никакой туши.

Занятий сегодня нет; вместо того, чтобы идти на уроки, нам нужно будет написать отчет по работе для сайта «Жилье для всех». В кои-то веки Тео захотел поехать на машине со мной, поскольку беспокоился о том, что потеряется, а его машину угонят, хотя район не слишком уж отличается от того, в котором я выросла. Но, очевидно, это место отчаянно нуждается в двух сотнях богатеньких деток, которые прежде никогда не держали в руках инструменты.

Предполагается, что нам нужно будет построить каркас дома.

Кто-то не продумал все до конца.

Джем тут. Потому что она повсюду – они с Кристал, – а я ничего не могу поделать с их вездесущностью. На ней майка с широкими проймами, накинутая на спортивный бра с блестками, того типа, которые, возможно, не должны существовать, но за которые один процент тем не менее готов заплатить баснословную сумму. На ее майке надпись – и я вас не разыгрываю – «THUG LIFE»25.

И хотя здесь полно места, целый дом будет построен на этом клочке земли, Джем по каким-то причинам медленно продвигается к тем, кого ненавидит, и находит меня. Проходит справа, так близко, что не стоит удивляться, когда я чувствую, как ее плечо врезается в мое. И все-таки я удивлена. Боль резкая и неправильная, что я задаюсь вопросом, а больно ли ей так же, как и мне.