Лесь (вариант перевода Аванта+) - Иоанна Хмелевская

Чудной его язык, да и внешний вид с первого взгляда выдавали иностранца, к тому же иностранца валютного. Видный иностранец с Запада этак беспечно оставил на скамье плотно набитый заграничный портфель…

Через четверть часа Бьерн вышел из буфета и с удивлением обнаружил исчезновение багажа. Сперва подумал, может, перепутал скамейку, может, ошибся какой-нибудь пассажир, а потом уж испытал легкое беспокойство. Ему как-то рассказывали ужасные и неправдоподобные истории о случаях воровства в Польше. Кража портфеля со служебными, никому не нужными документами представлялась совершенно бессмысленной, и удивление его возрастало. Тут он припомнил нервозность председателя совета и взволновался по-настоящему. Потом ушел его поезд, и только тогда, наконец, он начал выяснять неприятное недоразумение.

Ушел и последний в этот день поезд в направлении Зомбковиц Силезских, когда дежурный милиционер в привокзальном отделении закончил писать фантастический опус под названиём «Протокол», а расстроенный и ошеломленный Бьерн, наконец, сообразил, что случившееся — не досадное недоразумение и не веселая шутка, а мрачная действительность. Фантастика милицейского протокола объяснялась просто: представитель власти после беседы с потерпевшим на двух языках — польском и русском сделал бесспорный вывод о пропаже чемодана с тайными документами.

Главный инженер, войдя в курс занятного положения группы, с любопытством рассматривал диковинный фонтан. Но вот явился подавленный Бьерн с кошмарным известием. Первая реакция группы — страшная нервная слабость и сосание под ложечкой. Затем отказали мозги и органы речи. Затем все порешили, что этого просто не может быть. Затем стали припоминать блаженные времена человеческих жертвоприношений разгневанным богам и с вожделением поглядывать на незадачливого датчанина. А затем начали думать трезво и реалистически.

— Это чересчур, — простонал Януш. — Всякое могу представить, но чтобы стырили план… И что теперь нам, Боже праведный, делать?!!!

— Повеситься, — посоветовал Каролек. — Только коллективное самоубийство кое-как может спасти нашу честь.

— Уж лучше отравиться, — горестно предложил Лесь.

— Чем-нибудь мягким, без мучений, сил нет, сколько пришлось вынести…

— Совсем спятили! — вскинулась Барбара. — Этот идиотический спектакль вам все мозги отшиб. Мужчины вы или нет — из-за черт-те чего сразу же ломаются!

— И это, по-твоему, черт-те чего? — горько сетовал Януш. — Заморочили мужика, сваляли дурака, насильно, можно сказать, вырвали план, на коленях орали, вернем, мол, в идеальном состоянии, даем слово чести, и что? И проворонили единственный экземпляр! Обормоты, растяпы, дебилы, разгильдяи, полоумн…

— Ползадницы в форточку, — подсказал Каролек. Януш сбился и захлопал глазами.

— Что? Почему пол?..

— Так еще глупее, чем всю задницу, — фыркнул Каролек.

— Ладно, — прервал главный инженер. — История в самом деле дурацкая, но необходимо найти выход.

— Ясно, необходимо, — поддержала его Барбара. — Ни в коем случае нельзя признаваться в пропаже. Об этом и речи не может быть, Януш прав, стыдобища то какая!

— И таким вот кретинам доверена общегосударственная акция по изменению туристического облика страны!

— патетически раскатился Януш. — И от таких, как мы, зависит строительство целых объектов!..

— Хватит! — оборвала Барбара. — Такие, как мы, должны этот паршивый документ вернуть.

— А как? Воришек по Вроцлаву ловить?!

Главному инженеру, наконец, удалось прорваться в разговор:

— У вас есть две фотокопии, надо этот план просто восстановить.

Группа в молчании уставилась на него.

— Он же не на кальке был сделан, — вздохнул Каролек.

— А на чем?

— На довоенном астралоне…

На сей раз замолчал и главный инженер.

— А вдруг да этот вор, разобравшись, отошлет план или подбросит? — наивно спросил Лесь.

— А как только вор разберется, то перепугается до чертиков и все выбросит в реку или разорвет, — мрачно возразил Януш.

— Или сожжет, — добавил Каролек. — Нет, хорошего ждать не приходится. Давайте реально.

— Порядок, — вдруг энергично прервал главный. — Надо просто достать лист астралона. Какой он?

— Тонкий, — объяснил Януш. Не больше ноль трех миллиметра, а, скорее, даже ноль два, но разницы в одну десятую никто не заметит. По краям пожелтелый.

— Края — чепуха, всегда можно сказать, что в светокопировальной желтые края обрезали. У вас две копии…

— Наша никуда не годится, — прервал Каролек. — Ее уже расчертили, надорвали, к тому же вся в яичнице.

— Перестань огород городить! — поморщилась Барбара. — У председателя вторая копия в прекрасном состоянии и даже не сложена, а свернута рулоном. И вообще — сколько раз я просила не работать, пока жрете!

— Ну так сделаем план по этой второй копии!..

Атмосфера немного разрядилась. Каролек явно оживился.

— Помните, мы ему отдали лучшую копию, очень хорошо выполненную. Подписи подделаем, единственная забота — чертова печать с вороной, которая как назло хорошо получилась.

— Печать — пустяки, — отмахнулся Януш. — Вырежем на ластике, нынешние печати сопрем, и дело с концом. Главное — как у него выпросить копию, не посвящая в дело. Серьезно говорю, уж скорей повешусь, чем признаюсь, что эту заразу прошляпили. Или нелегально удеру на Запад, потом ищи свищи!..

— Правильно, а к старости, глядишь, и вернешься, — добавил Лесь.

— Откуда возьмем астралон? — деловито спросила Барбара.

— Институт картографии, — ответил главный. — Или армия. Возможно, у них есть еще довоенные запасы. К счастью, у меня там хорошие знакомые, разумеется, все это надо сделать неофициально…

Вопреки первоначальному решению главный инженер уехал в Варшаву на следующий день на рассвете с заданием достать пожелтелый астралон в рекордно короткие сроки. Группа постаралась утешить Бьерна, подавленного и угнетенного. Терпеливо выслушали его исключительно длинную и непонятную речь, вернее, скрежеты и гурготы, где изредка мелькали польские слова. В общем, все это смахивало на торжественную клятву.

— Сдается, он обещает никогда в жизни не терять никакого плана, — неуверенно перевел Каролек.

— Ну, и слава Богу, — утешился Януш. — Кажется, этот народ солидный и никогда не нарушает данного слова…

Теперь предстояло заполучить копию председателя народного совета.

И сразу выяснилось: единственный выход заполучить желаемое, не открывая насущных причин, — кража. Добровольно и по пустяковому поводу председатель с ней не расстанется. Хуже того, попытки овладеть фотокопией сразу же возбудили бы у него далеко идущие подозрения, пришлось отказаться от легальных методов.

— Вообще-то мы привыкли, — утешал всех Каролек. — В прошлый раз не удалось — не тот грунт, да и мы еще птенцами были. Теперь сумеем.

— Надо все за одну ночь обстряпать, — раздумывал Януш. — Вечером спереть, за ночь начертить и к восьми утра подбросить обратно. Нельзя дать ему повод что-нибудь заподозрить, а то после начнет разглядывать сделанный нами план—не дай Бог, какие-нибудь несовпадения, тотчас заметит…

— Да брось ты, — фыркнула Барбара. — Не так уж легко запомнить все детали на такой кобыле. И вообще, за одну ночь не успеем, хоть тресни. Надо иметь сутки.

— За день он точно спохватится!

— Надо его чем-нибудь занять. Лучше бы все сварганить прямо теперь, когда столько суматохи с торжествами и представлением…

— Пока что у нас нету астралона…

— Это будет самый настоящий взлом, — размечтался Каролек. — Мы еще и в шкаф должны забраться в его кабинете.

— Нет, всего лишь полувзлом, — уточнил Януш. — Ключ от уличных дверей я ведь так и не вернул ему, а посему самого опасного мы избежим. А в помещении любая отмычка сработает.

— А отмычки-то и нет…

— Расплющим кусок проволоки, тоже мне сложности. В любом случае надо торопиться, неизвестно, когда Збышек привезет астралон.

— Сглазили нас, вот что, — посетовала Барбара. — Вечно дополнительная работа да еще с глупостями! Мы когда-нибудь будем, наконец, работать спокойно, как люди?

Каролек принялся за ювелирное изготовление немецкой печати на большом чертежном ластике. Януш пыхтел над отмычками, которыми можно было бы отомкнуть замки повсеместно, во всех народных советах. Барбара, Лесь и Бьерн взяли мощный темп по обследованию территории.

В самой большой комнате пансионата, превращенной в производственную, кипела работа: трое в спешке чертили, четвертый в поте лица отрезал микроскопические кусочки ластика, а пятый аккомпанировал сбивчивыми ударами по металлу.

— Надо было в часовщики податься, — ворчал Каролек с некоторым самодовольством. — Похоже, у меня талант.