Исцеляющий миры. На расколе миров. Часть 1 - Таня Некрасова

Габриэль сверкнула зубами, полагая, что тем самым растопит сердце собеседницы, но та лишь воззрилась на неё со скептическим прищуром.

— Монстр?

— Да!

— В городе?

— Да-да!

— Ты это про ту страшилку, в которой какой-то пацан заключил сделку с демоном и тот сожрал его обидчиков? Или про ту, в которой пришелец вселился в студента нашего колледжа и расквитался со своими недругами? — Новый, ещё больший по объему пузырь, вздулся и снова разорвался.

Габриэль воздела шариковую ручку в воздух, точно желая уцепиться ею за всё вышесказанное.

— Да! Мне, то есть студенческой газете, нужно знать всё! Любая информация будет ценна! Кто этот юноша, и как он стал героем городских легенд?

— Я не встречала его лично, но вроде бы его зовут Эдвард Лэйд…

Габриэль черкнула ручкой в блокноте.

— И… что в нём особенного?

Девушка всосала жвачку обратно в рот и снова зачавкала:

— Без понятия. Его имя было написано на стене колледжа с задней стороны главного здания, ну, типа, знаешь… кровью. Насколько я знаю, Эдвард играет в музыкальной группе, можешь сходить поискать его в музыкальной студии. Сейчас у них как раз должна быть репетиция.

— Так и сделаю! Спасибо за информацию! — Габриэль ломанулась к выходу, но тут же остановилась, потому что название локации ей объективно ни о чем не говорило: — Э, а не подскажешь, где это?

За главным зданием колледжа пряталось корпус, отведённый для занятий во внеурочное время. Первый этаж, как показалось Габриэль, был самым малолюдным и самым захудалым местом во всём кампусе. Здесь даже освещение было какое-то… не такое, будто администрация учреждения решила сэкономить и обойтись просторными окнами и дарами солнца.

Трудностей в поисках музыкальной студии не возникло. Бой барабанов был слышен ещё на входе, в глубине коридора он и вовсе начал сходить с ума, смешавшись с электрическими аккордами гитары и повизгиваниями клавиш синтезатора. В музыке ощущалась агрессия, которая не подпадала даже под категорию тяжёлого рока, это было неладное нечто, полное эмоций, но лишенное ритма. И Габриэль от этих звуков сделалось так неприятно, что она побоялась заходить в помещение без каких-либо прелюдий. Она зависла с замахнутым у двери кулаком, но не постучала — телефон громко запел в кармане сумки, и тогда, словно по щелчку, музыка в аудитории заглохла.

— Не сейчас, Пенни! — Габриэль сбросила звонок и поставила телефон на беззвучный. Когда она подняла глаза, дверь уже была распахнута, а за ней с отвращающим пафосом стоял паренёк ростом примерно с Габриэль. Его скулы и подбородок расцвечивали красные высыпания, что тоже не шибко радовало взор.

— О, должно быть вы друзья Эдварда! — глупо хихикнула Габриэль, пытаясь разглядеть за широкой грудью паренька человека, при взгляде на которого, сразу станет ясно — вот же он, Эдвард Лэйд. Хотя, что за глупость, откуда бы ей знать, как тот выглядит?.. — Могу я с ним пообщаться?

После секундных раздумий паренёк кивком пригласил девушку внутрь, где за музыкальными инструментами на неё уныло глазело ещё два подростка: пурпурный от усилий дохляк за синтезатором и обрюзгший не по годам барабанщик.

Габриэль перепрыгивала взглядом с одного лица на другое, но всё было не то. Почему-то нутром она чувствовала, что Эдварда среди этих молодых людей нет.

— Зачем тебе он? — понуро поинтересовался впустивший её паренёк — он был гитаристом.

— Я его подруга.

Провести музыканта оказалось не так-то просто:

— Ну да, конечно. Сев на край подоконника и завернув тощие руки вокруг себя, он также завалил ногу на ногу и закрыл глаза, будто стремясь максимально отгородиться от разговора. — Я не припомню, чтобы у Эдварда были друзья, да ещё и женского пола. Ты кто такая?

— Ладно, поймали, я из студенческой газеты!

— Ты пришла узнать о пришельце?

Габриэль вмяла пальцы в красную обложку блокнота и уперла горящий взгляд на безучастного паренька, который не спешил представляться.

— Вам что-нибудь известно об этом? — спросила она.

Паренёк разлепил один глаз. Его ответом Габриэль была разочарована:

— Нет. Эдвард не приходил в музыкальную студию со вчерашнего дня. Посмотри туда! — Он небрежно развернулся и показал в окно, на стену — ту самую, где пару часов назад растекалась страшная надпись. Человек в рабочей форме тщательно водил малярной кисточкой вверх и вниз, перекрывая красные буквы густой белой краской. — Там было написано: «Не связывайтесь с Эдвардом Лэйдом».

— Кровью?

— Нет, краской. Про кровь — это уже додумали.

— За несколько дней до происшествия, ты не наблюдал в поведении Эдварда ничего… странного?

— Нет. Абсолютно.

— А рядом с ним не ошивалось никаких подозрительных типов… к примеру, кого-нибудь в чёрном пальто и в солнцезащитных очках…?

Паренёк вскинул брови:

— Это вряд ли.

Габриэль не зря задала этот вопрос. Ей вдруг стал вспоминаться шестой персонаж из видения, тот, что был в компании пришельца-антагониста, того, кто выкрал с Гесокса кропуса и кто, вероятно, приложил руку к убийству профессора Нортона.

Задумчиво пролистывая страницы блокнота, Габриэль вернулась к своим первым наброскам.

— А ну-ка… — Паренёк бесцеремонно остановил ее руку на одной из страниц. — Похож на Эдварда! Ты рисовала его? Только не говори, что ты его поклонница!

Все три музыканты тихонько расхихикались.

— Ну конечно! — Габриэль в миг прозрела. — Это он! Эдвард Лэйд — шестое звено!

Глава 21. Свидание

Вцепившись обеими руками в телефон, будто то был бесценный артефакт, Эдвард Лэйд сопровождал подъем по ступенькам неудержимыми воскликами:

— Ацель! Ацель! — Он постучал кулаком в дверь ванной комнаты на втором этаже, за которой сквозь шуршание воды прорывалось нескладное песнопение пришельца. — Ацель! Это срочно!

— М? Понял! Понял! — раздалось из ванной. — Буду петь потише!

— Нет, Ацель! Я не об этом! Выйди на секунду, умоляю тебя!

Поскольку Эдвард не унимался, Ацель был вынужден прервать своё омовение и открыть дверь.

— Ну, — недовольно перекрестил он руки на груди, — допустим, я весь внимание. Чего тебе?

Голый по пояс, с одним только полотенцем на бёдрах, Ацель, между тем, почему-то стоял в очках и перчатках, его правое запястье обматывала бесцветная лента в тугом бантике. Это первое, что бросилось в глаза Эдварду и