Натурщица Коллонтай - Григорий Ряжский

Здравствуй, Шуринька моя!

Привет тебе с нашей Метростроевской!

То есть, извини, теперь три года как уже — с нашей Остоженки, по первому старинному её образованию имени.

Интересная деталь, сказали по телевизору про наши места, когда имя возвращали, которое присвоили ещё в 17-м веке нашей эры. Тут было старинное урочище Остожье, а на нём царская Конюшенная слобода и Остожный государев конюшенный двор. Теперь понятно, чего мы так долго с мамой и Пашей в конюшне кандыбачились.

В одной из них.

Тут всё вокруг в лошадях было, в каретах и стойлах.

А ещё в наших местах в октябре 17-го года убили революционеров Добрынина, как метро, и Андреева, как улица, тоже Павла, как моего, в боях за Провиантские склады. Хочу спросить тебя, знала, может, кого из них? Я прикинула, и у меня сошлось, что должна, по всем исходным точкам твоей деятельности тех времён.

Но я о другом, собственно говоря, это и натолкнуло меня именно сегодня сесть и поделиться, потому что случилось.

Статья газетная.

Сама не покупала, но на йоге показали, один наш йог, тоже ходит и тоже продолжающий, как я.

Звать Владленом, в возрасте, ко мне неравнодушный, и не только по совместной йоге.

«Московские новости» как-то развернул после занятия и ткнул в слова.

А они такие, бабушка, ты не поверишь, — «Ленин это просто заурядный кровавый вурдалак, не меньше и не больше…».

Знаешь, чего я сделала с собой, как только прочитала напечатанное этой отважной газетой?

Бухнулась от неожиданности и потрясения в асану Салабхасану 2, лежачую, лицом вниз, руки назад. Ты опять не поверишь, как я не поверила, что поверить можно в такое, и никому за это ничего, кроме совести того, кто написал. Знаешь, у нас ведь теперь совсем другие начались времена на дворе, пошла свобода говорить, думать и гласно выражать.

Плюрализм.

Немного об этом, потому что не сказать хотя бы коротко просто невозможно, и во мне всё горит и бушует, как во многих людях, кого сунули мордой в честную грязь после стольких лет лживого ладана и елея.

У нас теперь вовсю перестройка, а началась после моего последнего к тебе письма, сразу почти, и в нём я тогда ещё не успела как-то выговориться и отразить.

А затеял Горбачёв, новый генеральный из старых коммунистов ЦК, объявил гласность: можно теперь говорить всё, делать почти всё, и даже личные товарные кооперативы открывать под мелкую розницу, не зависящие от нужд государства.

Разрешили и по радио, Голос Америки и всё такое отныне свободно, без помех и заглушек, и без преследования, что слушаешь и делаешь вывод.

Работает по телевизору программа «Взгляд», там молодые мальчики, точно как мой Мишенька, наверно, по годам, революционного настроя, и говорят такое, что ночь потом не сплю, думаю и волнуюсь за них больше, чем бы волновалась за себя, если б рот на такое посягнула открыть.

Сама передача начинается поздно, а ещё если утром на позирование, то сказывается на состоянии, как ни думай про себя «здоровее собственных лет», особенно на первой паре.

Я же работающая пенсионерка по возрасту, два года как уже — помнишь, если подсчитать?

Так вот, выбирали в королевы красоты, всё законно, голые почти девчонки, молодые, отвязные, абсолютно не стесняются на вопросы отвечать, даже каверзные и предельно нескромные, и задом крутят там не просто по прихоти женской своей, а уже по официальному соревнованию за лучшую жопу, прости господи, и красоту лица. Называется «мисс СССР»!

Ты такое допускала в своих трудах о женской свободе и любви?

Думаю, нет, потому что тут всё напоказ, а победительнице автомобиль, шуба, контракт на выезд и корона на голову. А сама чуть прикрыта купальником-бикини, так что полужопки её выставлены наружу без прикрас, и это видит не малочисленная творческая аудитория, как у нас, а без малого вся страна, кого покрывает этот телесигнал.

Жизнь сорвалась с цепи и понеслась галопом не хуже бешеной лошади при пожаре Конюшенной слободы. Он лишь фортку приоткрыл, с пятном на голове своей лысой, чуть проветрить маленько, свежести припустить на свою же территорию, а оттуда таким сквозняком шарахнуло через щель эту, что всю фрамугу целиком с петель вывернуло и унесло, что не отыщешь, где висела.

Дальше смотри, Шуринька.

Тут Литва с азербайджанцами заявляют, что теперь независимые, что покидают насовсем и удаляются в самостоятельность собственных держав.

Без нас.

А хохлы — не могу по-другому назвать за это — во всеуслышанье сообщили, что теперь у них главный язык не наш, а украинская мова — нет, ну ты представляешь себе?

Повсюду забастовки и митинги, как при попе Гапоне: то шахтёры недовольны укладом своим да раскладом, то заводолитейщики Уралья, то труженики Невинномысского предприятия то ли по газировке, то ли ботинок на каучуковом ходу — многие разом вздрогнули и пробудились от беспамятства.

И вширь пошло.

В Германии немецкой стену по кусочкам разнесли, что возвели уже после тебя, меж двух Берлинов, нашим и ихним. Теперь немцы имеют свободный проход друг к другу и благодарят Горбачёва за эту прогрессивную инициативу, несмотря что до сих пор сам он во главе нового ЦК при старой партии.

Но есть и другое там, тоже с его нелёгкой руки, — выдвинули сами же немцы на этот раз обвинения против своего лидера Хонеккера, который так обожал целоваться с покойником Брежневым, как баба с бабой просто, за злоупотребления властью, и теперь, скорее всего, ждёт его судьба затворника-изгоя или даже арестованного в германском застенке.

И в Польше события — разрешили им образовать партию Солидарность, в которой рабочие против власти выступают за свободу и демократические новообразования. Главный у них тоже простой рабочий, как в твои времена, то ли Лех фамилия у него, то ли Шлях, не помню.

И Венгрия проснулась, попросила наши войска с постоя оттуда вон.

И вывели, согласились, не повели на них танки, как тогда на Прагу, когда Паша мой протест затеял с еврейкой своей.

Но что поразило до слёз, так это Верховный совет, когда собрался в первый раз, в новом уже составе, то первым делом Брежневу медаль отменил «За победу», которую дали ещё задолго при жизни. Признали неправоту отношения к этому человеку и проголосовали, который 18 лет стоял у кормила и руля нашей родины. А Паше моему никто уже и никогда медаль «За взятие Праги» не отменит, даже если кто-то и захочет такого — не достанут, чтоб забрать. Ему в этом году 71. И даже не знаю, живой он или только горбоносая эта жива, а его уже нет на свете. И снова никто мне и ничего не скажет о них, хотя живу, где жила, по тому же адресу, но другому телефону.

Вот так, моя родная, как ни прискорбно вспоминать это порой.

А Сахарова отпустили, давно уже, в 86-м, кажется, Андрея Дмитриевича, он потом был депутат Верховного совета, межрегиональщик, первый из радикальных несогласных.

Жил в ссылке, как ваши все жили в своё время. Сам физик, атомщик, водородный бомбодел, учёный с мировым именем и Нобелевский победитель. Знаменитость и совесть всех честных людей, как теперь выяснилось окончательно, только раньше правда скрывалась и утаивалась о его одинокой борьбе против советского режима коммуняк в паре с женой. Её тоже показывали не раз. Принципиальная и непреклонная, сразу видно по ней. Образ истинной революционерки, как будто родилась для этой цели, и больше ни для какой другой.

Знаешь, есть на свете такие люди, по которым сразу же можно определить, что они, даже если и не за что противостоять, то всё равно найдут за что и каким средством. Вот она из таких, Елена, не помню — с нерусской фамилией какой-то. Думаю, такая и ты у нас, бабушка, хотя мы и не сталкивались при жизни, но непримиримая и самовластная в действиях всей твоей выдающейся жизни.

У нас, которая по йоге ведёт, тоже в принципе похожа на эту человеческую разновидность. Ни одно занятие, даже если все всё пытаются делать правильно и со старанием, её не удовлетворяет до конца. Для неё главное не научить и мягко поправить, не повышая голоса, а выразить поперёк того, как исполняешь любую асану, даже самую начинающую. Потому что если всё будет тихо и мирно и все довольны уроком, то её это бесит, и она обязательно начнёт искать повод, где было неправильно у кого и в чём.

И нервничать, как будто её обидели преднамеренно.

Странно, очень странно.

Казалось, вся та философия духа и тела, за которую она первая же и переживает, должна приводить к спокойствию и расслаблению умиротворённого духа. К созерцательности и уходу внутрь себя на почве размягчённых членов. К медитациям и покою. К обращению мыслями к шелесту трав, к закатам, листопадам, небесной синеве, галечным пляжам с забытым шлёпанцем, к вывороченным из грунта корневищам, к ягодам и грибам, к бабочкам и гусеницам, к скальным породам на срез, к раздавленным помидорам, к туманам, к облачностям и когда ясно, к полевым цветочкам, к детским игрушкам, к следам на песке, к раскрывшимся и нераскрывшимся почкам, к огню и пожару, к воде и волнам, к земле и пыльной буре, и даже к трамвайной остановке, как она отбрасывает тень…