Партизан - Константин Калбазов

Как потом стало известно Шестакову, пилот не смог перелететь через линию фронта. Его аэроплан сбили на подлете к перевалу, и упал он на территории противника. Хорошо хоть на деревья, в значительной мере смягчившие удар. Пилот выжил, только сломал ногу. Оставшись в сознании, он уничтожил имевшуюся при нем карту и донесение разведгруппы.

Кстати, именно благодаря ему удалось в некоторой степени обезопасить связь разведчиков. На допросе пилот показал, что перед уходом диверсантов место и время посадки аэроплана определялись заранее. Поэтому о мобильной голубиной почте группы противник так ничего и не узнал.

И в этом нет ничего удивительного. Во-первых, подобного опыта в мировой практике не имелось. И во-вторых, связь эта ведь и впрямь ненадежная. Стоит задержаться с птицами на одном месте подольше, и вполне возможен вариант, что птичка откажется улетать из облюбованного места…

От импровизированного аэродрома уходили налегке. Едва смогли вынести клетку с птицами. Тротил, запалы, провода, подрывные машинки, да почти все пришлось побросать. Трое суток бегали и путали следы, пока, наконец, не сбросили погоню.

Впрочем, вряд ли бы им это удалось, если бы Шестаков не принял решение разделить группу. Первая пятерка под его командой, в которую вошли двое вольноопределяющихся и двое солдат, остается на территории противника. Вторая, под командованием младшего урядника, отправляется за линию фронта. Им досталось самое трудное: они должны были убедить преследователей, что группа разведчиков возвращается к своим.

Оставшиеся вели себя тише воды и ниже травы, что, впрочем, не мешало им выискивать линии телефонной связи, подключаться к ним и слушать, слушать, слушать… Но наткнуться на разговор генералов больше не удалось. Максимум на проводе могла висеть парочка полковников. Но информация не всегда бывает явной. Порой достаточно сложить два и два, чтобы получить нужный результат. Опять же связисты трещат друг с другом, что сороки, между делом перемывая косточки генералам и их гениальным планам.

Несколько раз удавалось брать языка. При этом неизменно выслеживались либо раненые, направляющиеся в госпиталя, либо возвращающиеся с излечения. Однажды захватили солдата-посыльного. Ознакомились с содержимым его полевой сумки. Допросили, благо для налаживания конструктивного диалога Шестакову не было необходимости дробить косточки, выворачивать суставы и загонять острие ножа под ногти. Достаточно знать болевые точки и уметь воздействовать на них, а Шейранов это умел. Потом инсценировали несчастный случай – и дело в шляпе.

Лишившись возможности проводить диверсии, Шестаков сосредоточился на сборе информации. Вот только очень скоро они остались без связи, даже односторонней. Еще трое суток собирали информацию с бору по сосенке, а затем он решил возвращаться.

В середине июля противник вновь активизировался на участке Юго-Западного фронта. Причем многое указывало на то, что он намерен повторно прорвать оборону в районе Горлицы. В этом не было ничего удивительного, учитывая одно простое обстоятельство: периодические артиллерийские налеты так и не дали привести позиции в надлежащий вид. Но это не помешало Иванову сосредоточить резервы именно на этом участке.

Однако Макензен оказался не так предсказуем. Он умудрился перебросить свою армию под Козювку в самые сжатые сроки и всей массой навалился на части Двадцать второго корпуса Восьмой армии Брусилова. Надо заметить, проделано все было настолько четко, что германцы имели все шансы на успех. Однако в штабе Брусилова смогли правильно собрать пазлы из разрозненной информации, добытой группой Шестакова.

Поэтому единый натиск Южной и Одиннадцатой германских армий был встречен вполне достойно. После недели бесплотных попыток прорвать фронт и существенных потерь противник был вынужден отхлынуть от позиций Восьмой армии и вернуться в исходное положение.

Мало того, им еще пришлось отражать контратаку русских. Перемолов германские части в оборонительных боях, Брусилов попытался отбросить их за перевалы. Однако это намерение не принесло ему успеха. Вновь сказался дефицит в снабжении боеприпасами. Да и в выделении резервов ему было отказано. Иванов остался верен себе и не собирался потакать выскочке, посмевшему представить его в неприглядном свете перед императором.

Одновременно начались боевые действия на Северо-Западном фронте. Германские войска, используя прусский выступ, решили провести охват русских армий в Польше. Не сказать, что они сумели воплотить в жизнь свои планы, но кое-какого результата Гинденбург все же достиг. Его войскам удалось прорвать оборону русских и продвинуться на отдельных участках в глубину до двухсот километров. Казалось, линия фронта буквально обрушилась.

Однако на фоне этих трагических событий случались и поистине беспримерные подвиги. Так, в начале августа немецкие войска предприняли третий штурм крепости Осовец. Не добившись успеха в прошлых двух, в этот раз они решили использовать хлор. В результате газовой атаки было выпущено огромное количество газа. Казалось бы, ничто не могло спасти защитников крепости, у которых не было противогазов.

Отчасти немецкое командование чего-то добилось. Солдаты, объятые паникой, пытались убежать от желто-зеленого облака, чем совершали смертельную ошибку. Во-первых, при беге они были вынуждены дышать более глубоко и этим больше усугубляли действие газа. Во-вторых, оставаясь на месте, они имели хоть какой-то шанс пропустить газ, уносимый ветром, убегая же, они увеличивали время нахождения в газовом облаке.

Не повезло и тем, кто пытался укрыться в подвалах. Хлор тяжелее воздуха. А потому затекал в низины, подвалы и окопы, где застаивался, убивая бедолаг, искавших там спасения. Фронтовая истина о том, что землица не выдаст и чем глубже в нее зароешься, тем целее будешь, в данном конкретном случае работала против солдат.

Перешедшие в атаку семь тысяч солдат ландвера, не встретив сопротивления, заняли практически всю крепость. Они видели только трупы ее погибших защитников, которых не смогла сломить многодневная бомбардировка крупнокалиберной осадной артиллерии, но убил ядовитый хлор. Надо ли говорить, какое зрелище представляли собой умершие в результате отравления хлором?

И на фоне этого вдруг появились некие чудовища, ожившие мертвецы, обмотанные окровавленными тряпками. Хрипя и выхаркивая куски легких, едва передвигая ноги и при этом сжимая в руках оружие, в атаку пошли остатки Землянского полка. Около семидесяти отчаянных храбрецов, даже в свой смертный час не забывших присяги. А может, просто переполняемых ненавистью к врагу. Как бы то ни было, но эта горстка полумертвых солдат обратила в бегство семь тысяч германцев.

Это только один из самых ярких примеров. А ведь было еще и множество других, в том числе с применением отравляющих газов со стороны германцев. Так, в начале июня в районе Варшавы в результате газовой атаки получили отравление более девяти тысяч русских солдат. Около двух тысяч умерли. Но противник так и не сумел прорвать фронт и был отброшен. Мало того, перешедшие в контратаку русские войска ворвались в окопы германцев и перекололи многих солдат, обслуживавших газобаллонные батареи.

Что до бойцов Шестакова, то после известия о газовых атаках они окончательно поверили своему командиру. Теперь каждый из них держал про запас фляжку, полную концентрированной отравы. И случись использовать яд против германцев, рука у них не дрогнет. Чего нельзя сказать об австро-венграх.

С ними вообще все не так просто. Ведь кого только нет в армии двуединой монархии, в том числе хватает и славян. Взять майские бои у Козювки, где украинцы сражались с украинцами, потому что одни были подданными Российской империи, другие – Австро-Венгерской. И против них воевать отравой? Как можно?! Нда… Не оскотинились еще наши люди до такой степени. И это не может не радовать.

К концу августа ценой неимоверных усилий, больших человеческих жертв и целого ряда отчаянных контрударов германскую армию удалось остановить. В настоящее время фронт проходил по линии – Митава, Гродненская, Осовецкая и Новогеоргиевская крепости, далее по реке Висла до города Сандомир.

Несмотря на отход войск Северо-Западного фронта, войскам Юго-Западного удалось удержаться на своих позициях, используя Вислу как естественную преграду. Впрочем, многие склонялись к мысли, что подобное стало возможным благодаря тому, что на данном участке действовала австро-венгерская армия, уже снискавшая себе славу более слабого противника. Это, конечно, небезосновательно, но, с другой стороны, Четвертая и Пятая русские армии также использовали Вислу, чтобы остановить теперь уже не только австро-венгерские, но и германские войска.

Кстати, отказ в предоставлении резервов Брусилову Иванов отчасти оправдывал переброской войск для удержания увеличившегося по протяженности фронта по Висле. Правда, о том обстоятельстве, что ожесточенные бои в районе Козювки произошли несколько раньше, он отчего-то предпочел не вспоминать.