Дневник - Мария Константиновна Башкирцева

Возможно ли, чтобы все трое только случайно предсказывали одно и то же! Француженки вернулись домой. Мы с тетей поехали в лес. В присутствии дам я шутила, позировала и хвастливо говорила: «Все равно, mesdames, я не в ладах с великим кардиналом, и к тому же предмет нашей ссоры – политика»!

Все это я говорила при них… Но оставшись одна с тетей, я не говорила больше ни слова. Я с ужасом смотрела на предстоящее путешествие. Вражда кардинала, любовь, Пьетро…

Мне казалось, что я люблю его, что я скажу ему столько нежных слов… Я почти плакала от невозможности сделать это сейчас же…

Я была огорчена, но все же меня занимала и доставляла удовольствие мысль, что я занята такими серьезными делами…

Мои француженки были вечером у нас. Снова говорили о Монгрюэле, об ясновидящем Алексее, о Моро.

Я не верю. И все же это чрезвычайно странно…

Из-за этого несносного Пьетро я забыла самую интересную часть предсказания модного ясновидящего Алексея, к которому я вчера ездила. Я расспрашивала его, конечно, о том, что меня больше всего занимает. Наш разговор заслуживает особого внимания. Еще не называя кардинала, он мне сказал:

– Я уже вам говорил, что нужно очень и очень многое для того, чтобы его избрали папой… Есть еще один кандидат, ему покровительствует… итальянский король. О, этот итальянец силен, сильнее его… он непременно сделается папой, разве уже произойдет что-либо необычайное или же он сам откажется. Француз стушевывается… О, я вижу – только они вдвоем являются серьезными претендентами на папский престол. Наименее шансов на успех имеет тот, чья карточка у меня в руках. О да, итальянский король не хочет, чтобы его выбрали. Мне даже кажется, что это его враг… Король выдвигает другого…

Тут я потребовала, чтобы Алексей попытался узнать имя этого человека. Ведь, наверное, вокруг этого имени найдется что-нибудь такое, что поможет ему отгадать его. И он действительно назвал его. Мне это кажется вполне естественным, потому что все, что он прозревал вокруг этого человека, навело его на мысль об его имени.

Все сегодняшнее утро я только о том и думала, чтобы снова побывать у него. В 2 часа дня мы поехали к нему вдвоем, только с тетей. Сначала я обратилась к нему с вопросами о своем здоровье. Алексей отлично объяснил мою болезнь – ту боль в горле, о которой я говорила доктору Валицкому. Я взяла у врача, усыпившего его, рецепт, попросив его оставить нас наедине.

Тетю я тоже заставила выйти, и мы с Алексеем остались в комнате вдвоем.

– Я снова здесь, – сказала я, взяв его за руку. – Вчера мне помешали внимательно вас выслушать.

– Ах, да, – улыбнулся он, – вас вчера порядком подразнили.

– Не сможете ли вы мне сказать, что делала с прошлого понедельника та особа, о которой мы с вами говорили?

– Хорошо, скажу вам, только дайте мне то же письмо, что и вчера…

– Извольте!..

Лицо Алексея приняло странное и страшное выражение, которое делало его похожим на выходца с того света. Взоры его как будто проникали далеко, далеко – за пределы этого мира.

– Позвольте… Жизнь этого молодого человека чрезвычайно сложна. Он разбрасывается во все стороны… Он хватается за все. Я сказал бы, что он ведет какое-то двойное существование.

– Как так, двойное существование?

– День он проводит среди священников и монахов, а ночь – среди светских людей. Сам он не священник.

– Что он делает во вторник и в среду?

– Судя по его простому серому костюму, он, несомненно, ездил за город. Он в Риме.

– Получил ли он письма?

– О, да, он получил много писем и, между прочим, одно от вас.

– Каково же содержание этого письма?

– Вы пишете ему о какой-то перемене места, требуете его приезда сюда. Но он не может этого сделать, его семья удерживает его от этого… Кроме того, его останавливает еще много других препятствий. Не будь этого – он давно был бы здесь… Но я вижу, он скоро приедет во Францию… Погодите… Это письмо подписано… Странно, это не фамилия… Это не полное имя… Погодите… Мне трудно разглядеть, я утомляюсь, это…

– Что?

– Это… Здесь два слова… Нет, только одно и за ним следует имя, не вполне законченное, очень короткое… Тут только две буквы. О, да! Наверное!..

Неправда ли, какое странное ясновидение!..

– Прочтите письмо.

– Я не могу… Вы требуете от меня почти невозможного.

– Скажите же, когда и где получилось это письмо?

– Оно прибыло не по почте и побывало у двух лиц прежде, чем дошло по назначению… Я вижу, оно получилось в богатом доме, похожем на дворец… На папский дворец – это, должно быть, Ватикан…

– Смотрите, не ошибайтесь.

– Я плохо вижу сегодня, вы утомляете меня. Бывают у меня хорошие, счастливые минуты, когда все само собою предстает передо мной ярко, и тогда я могу говорить… Но вы вынуждаете меня разбрасываться… Вы думаете сразу о слишком многих вещах…

– Ну, пожалуйста, я постараюсь быть спокойной. Глядите!

– Я ведь говорю вам, что дворец. Я вижу знамя… Я вижу военных у дверей…

– Много их?

– Да, много.

– Случайно они там очутились?..

– Двое из них находятся там всегда, другие зашли только мимоходом.

– Что же делается в самом дворце?

– Там много молодых людей…

Он, вероятно, видит клуб.

– Как они одеты?

– Позвольте… На них одежда духовных лиц… Да, так мне кажется…

– Этого не может быть. Смотрите лучше.

– Повторяю вам, что это трудно. Мне уже давно следовало бы отдохнуть; вы утомляете меня… Помимо того…

– Посмотрите еще, кто получил это письмо? – спросила я.

Я уже поняла, что он видит телеграфную станцию в Риме, но не могла понять, при чем тут духовные лица.

– Это письмо получила женщина. Она отдала его какому-то мужчине. А тот уже передал письмо ему.

– Так он его, значит, получил?

– О, да, наверное.

– Что же он сделал?

– Он в ту же минуту вышел… Его смутило содержание вашего письма; вы делаете намеки… только намеки на этот брак…

– Где он в данную минуту? Видите вы его?

– Я вижу, он в комнате… И не один.

– Скажите, что он делал два-три дня тому назад?

– Я ведь вам сказал: он был с матерью у кардинала.

– Хорошо. Посмотрите же теперь, – что он делает?

– Он сидит в комнате с молодым человеком лет девятнадцати-двадцати. Это юноша со светлыми, очень коротко остриженными волосами. Они говорят по-итальянски.

– Мое письмо у него?

– Да, у него, здесь! – И он указал на левый