Девушка за красной дверью (ЛП) - Грэхем Кэсси

Несомненно, найму кейтеринговую компанию.

— Итак, я должен тебе кое-что сказать, — сказал я, когда мы мыли посуду на кухне, — и я боялся, что ты об этом узнаешь, потому что я не совсем уверен, как ты отреагируешь.

Чарли оторвалась от вытирания сковороды, сглотнув при этом:

— Звучит не слишком многообещающе.

Я рассмеялся, ставя еще одно блюдо в раковину, полную воды:

— Это не шокирующая новость что-то в этом роде, любимая, не волнуйся.

Она вздохнула с облегчением и наклонилась, чтобы поставить сковороду в шкафчик.

— Тогда ладно. Выкладывай.

— В ту ночь, когда ты ударила Брэндона, он мне кое-что сказал.

Звон сковородок прекратился.

— Он собирается работать в университете в следующем семестре.

Чарли ничего не сказала.

— На театральном факультете. Думаю, он будет ассистентом режиссера в следующей постановке.

Она продолжала молчать, не оборачиваясь, чтобы я мог видеть выражение ее лица. Я ненавидел себя за то, что не мог ее видеть.

— Думаю, он переезжает обратно и он будет… ну, ты знаешь, часто бывать в кампусе, — ее тело развернулось, глаза были устремлены в землю. — Любимая, ты в порядке?

Она моргнула, я мог видеть, как ее ресницы двигались вверх и вниз с другого конца комнаты. Когда она наконец посмотрела на меня, ее лицо не было красным. В нем не было и следа гнева. Она пожала плечами:

— Он будет жить своей жизнью, а я буду жить своей. Если он хочет работать в университете… удачи ему. Я… я счастлива за него. Все, чего я когда-либо хотела — это чтобы он был счастлив.

Я выключил воду в раковине и подошел к ней, мои мокрые руки обвились вокруг ее талии:

— Как это возможно, что у тебя такое большое сердце?

Она усмехнулась:

— Разве ты не видел мою пышную грудь? — она опустила взгляд на свою грудь. — Большие сиськи. Большое сердце. Доказано наукой.

Я рассмеялся, наклоняясь, чтобы поцеловать ее. На вкус она была сладкой — как тыква со взбитыми сливками, и я прижался к ней, еще одна волна наслаждения прокатилась по моему языку.

— Ты потрясающая, Чарли.

Ставни снаружи захлопнулись, ударившись о дом, сотрясая стены, и я отпустил Чарли, чтобы пригнуться и выглянуть в окно.

— Боже, Рид. Там все совсем плохо.

— Знаю. Я должен пойти проверить… — меня прервал звонок в дверь.

Мама, папа и остальные гости уже легли спать, закончив этот вечер, так что я взял Чарли за руку, и мы пошли открывать дверь.

Она со свистом распахнулась с дребезжащим звуком, ветер широко распахнул ее.

— П… привет, — сказала молодая женщина. У нее на бедре сидел ребенок, а у ее ноги стоял еще один маленький ребенок. — Мне так жаль беспокоить вас, но мой телефон разрядился, а моя машина сломалась. Мы просто надеялись воспользоваться вашим телефоном.

Я отступил в сторону, и Чарли помогла им забраться внутрь, обернув одеялом ребенка у ноги женщины, а затем и женщину с ребенком тоже.

— Конечно. Вот, — сказал я как раз в тот момент, когда отключилось электричество, а за ним последовало низкое гудение.

Лицо молодой женщины вытянулось, и из ее глаза выкатилась слеза.

ДЕВЯТНАДЦАТЬ

ТУАЛЕТНЫЕ ТРУСИКИ

ЧАРЛИ

— Входите, входите, — предложила я, когда через несколько секунд заработал генератор. — Присаживайся на диван, я принесу вам кофе.

Женщина с энтузиазмом кивнула, и я заметила, что она дрожит, а ребенок слегка посинел.

Рид наклонился, чтобы посмотреть на ребенка, заметив выражение моего лица. — Можно мне подержать ее? — он спросил. — Не хочу хвастаться, но я эксперт по уходу за детьми.

Я рассмеялась, когда старшая девочка прижалась поближе к своей маме.

Быстро схватив чашку кофе и немного горячего шоколада, я вернулась в гостиную и увидела, как Рид укачивает ребенка в кресле-качалке, к ней возвращается румянец, а мать наблюдает за ним со слезами на глазах.

Тихо подойдя к ней, я протянула ей кружку, и она улыбнулась:

— Большое вам спасибо.

— Конечно, — сказала я. — Хотите чего-нибудь еще?

— Я бы хотела немного согреться, — она сделала глоток кофе и предложила дочери горячий шоколад.

Я села на пол рядом с диваном, глядя на маленькую девочку со светлыми локонами под шапочкой:

— Как тебя зовут?

Она шмыгнула носом, вытирая его тыльной стороной ладони:

— Джейн. Мне семь лет.

Я протянула ей руку:

— Приятно познакомиться с тобой, Джейн. Я Чарли, а это Рид.

Джейн улыбнулась, ее щеки окрасились в светло-розовый цвет, а тело потеплело.

— Я Виктория, — сказала мама, — а это Фиона, — она указала на ребенка. — Я чувствую себя такой идиоткой из-за того, что вот так ворвалась.

— Пожалуйста, не чувствуйте себя так, — сказал Рид, стараясь не потревожить Фиону, которая теперь спала у него на груди. — Мы здесь, чтобы помочь. Мы будем рады видеть вас здесь столько, сколько вам понадобится.

Виктория оглядела комнату, и ее глаза снова наполнились слезами:

— Я… я не могу заплатить за пребывание здесь. У меня не так много денег.

— Не волнуйтесь, — сказала я, чувствуя необходимость помочь ей. — Я заплачу, — я повернулась к Риду. — У вас есть свободная комната, Рид?

Взгляд Рида смягчился, и он посмотрел на меня так, словно увидел другую мою сторону. Ту, которую он никогда не встречал.

— У нас осталась еще одна, но вы все можете остаться бесплатно. Наш дом — это ваш дом. Переждите шторм, и мы отбуксируем вашу машину. Папа много знает об автомобилях. Уверен, что он сможет запустить ее в кратчайшие сроки.

Виктория покачала головой:

— Позвольте мне поработать за комнату. Уберусь. Помою посуду. Застелю кровати. Я могу приготовить вкусную запеканку.

Рид поднял руку:

— Нет, нет. Это наш подарок. Вы уже поужинали?

Наш. Мне нравилось, что сердце этого человека было таким большим.

Было почти семь часов, и если бы они еще не поели, у меня разорвалось бы сердце.

— Мы застряли на некоторое время…

Я встала прежде, чем она успела закончить.

— Джейн, — сказала я, — не хочешь помочь мне на кухне?

Лицо Джейн просияло, и она посмотрела на свою маму, которая ободряюще кивнула. Взяв Джейн за руку, я быстро взглянула на Рида. Он подмигнул и любовно похлопал Фиону по спине.

Когда мы добрались до кухни, я достала блюдо с индейкой из холодильника и попросила Джейн достать две тарелки из шкафчика под островком.

Разложив остатки еды на столе, мы начали наполнять тарелки, Джейн тайком подъедала кусочки мяса, когда думала, что я не смотрю. После нескольких укусов она начала напевать себе под нос, и я поймал себя на том, что подтанцовываю под ее пение. Она хихикнула надо мной и сняла свою шапочку.

— Откуда вы, Джейн? — спросила я, наполняя два стакана лимонадом.

— Уизли, — сказала она, даже не пытаясь скрыть тот факт, что взяла лапшу из миски с макаронным салатом, стоявшей перед ней.

— Ох? Я тоже оттуда.

Ее глаза загорелись:

— Да? Это мое самое любимое место во всем мире. Мы возвращались домой после встречи с моим отцом, когда машина перестала работать.

Для семилетнего ребенка она была очень красноречива.

— Разве твой папа живет не в Уизли?

Джейн скосила глаза в сторону:

— Папа… папа теперь живет на небесах. Во всяком случае, так говорит мама. Хотя на самом деле я не знаю, где это находится. Он солдат.

Ох. О, нет. В глубине моих глаз защипало, а сердце разбилось вдребезги. Милая маленькая девочка с папой-солдатом разбила мое сердце на миллион осколков. Я хотела подарить ей весь мир. Она была храбрее, чем я когда-либо была, а она прожила всего треть моего возраста.

Я наклонилась и раскрыла объятия, чувствуя необходимость предложить ей как можно больше любви. Джейн бросилась ко мне, и я обняла ее крошечное тельце:

— Твой папа очень гордился бы тобой. Ты заботишься о своей мамочке?

Она отстранилась:

— Папа всегда говорил мне заботиться о ней и Фионе. Я очень стараюсь быть хорошей девочкой.