Первозданная - De Ojos Verdes

Торгом продолжает наступление, гипнотизируя колючим, ежистым взором насмешливо поблескивающих глаз. Сопротивляюсь. Он уже слишком близко, надавливает корпусом на внешние края папок, заставляя обратную сторону неприятно врезаться в мой живот, вызывая дискомфорт. И в тот самый момент, когда, озверев от нелепой выходки, я собираюсь открыть рот, выдав пару язвительных замечаний, дабы стереть эту саркастическую ухмылку с очерченных губ, Адонц вырывает папки из моих рук и разворачивается, молча выполняя услуги носильщика. Бегу следом, едва успевая за широкой поступью на своих каблуках. И сдерживаюсь из последних сил, благодаря двум-трем выжившим нервным клеткам. Они вопят о том, что своими фразами я добьюсь только очередной ненужной перепалки.

— Несказанная щедрость с Вашей стороны — потратить две минуты своего драгоценного времени на меня!

Ответом на мою реплику служит грохот приземлившихся на стол бумаг, что больно режет слух. Ребята озадаченно наблюдают за нами, и это немного отрезвляет.

— Спасибо, господин Адонц.

Лишь кивает и с непроницаемым выражением лица ретируется. Но у двери останавливается и разворачивается, вперив в меня свой хищный взгляд.

Я бы спросила, зачем он это делает — лезет ко мне без надобности. Но ведь и я такая же. Не остаюсь в долгу…

— Надеюсь, впредь ваш отдел будет внимательнее. Хочу, чтобы к утру мне принесли заключение с основными моментами тендера. Ваша точка зрения тоже имеет значение.

Задыхаюсь от накатившей злобы.

— Да неужели?! Что-то я не заметила этого часом ранее…

— Держите себя в руках. Не забывайте, где работаете. Здесь не место для эмоций.

Гад. Ненавижу. Как он смеет меня отчитывать?!

Демонстративно становлюсь к нему спиной и хватаюсь пальцами за первую попавшуюся папку, вцепившись такой мертвой хваткой, что костяшки заныли. Зато этот отвлекающий маневр позволил держать язык за зубами.

Когда Адонц ушел, мне пришлось объяснять коллегам, что произошло. В отсутствие нашего начальника, который лучше всех владел информацией по этим закупкам, нас просто обвинили в некомпетентности. Видимо, сегодня кому-то надо было сорваться. И именно на нас.

На предложение разобраться всем вместе я отрицательно качаю головой, заявляя, что это дело принципа. Даже если придется здесь ночевать, я добью каждый лист, каждую никчемную деталь, чтобы понять, как произошел такой промах.

Ближе к семи, когда здание окончательно опустело, я выключила кондиционер и открыла окно. Люблю вечерний шум — щебет играющих детей, всплески воды в фонтане, звуки клаксона, смешавшиеся с гулом голосов. Немного разминаюсь, прохаживаясь по комнате и разговаривая с братом.

Эдгар, он особенный. Не потому, что он моя кровь, нет. Считаю, что таких мужчин сейчас почти нет. У него всё в меру, даже нотки цинизма. Куда без этого? Помню, с самого детства выгораживала его перед родителями, не выносила, когда брата ругают. Он рос задиристым хулиганом, вечно ввязывался в драки, возвращался домой в перепачканных и разодранных вещах, а я, как могла, пыталась скрыть эти факты. Затевала стирки, штопки, починки. Чтобы мама с папой, пришедшие после дежурств, не огорчались и не выясняли отношений. Не подлежащие восстановлению футболки всегда прятала, чтобы потом купить похожие — иначе зоркие глаза родительницы вычислили бы пропажу.

Странно, но в переломный момент нашей подростковой жизни, когда мне было шестнадцать, а ему — пятнадцать, именно Эдгар стал моей опорой. Каким-то образом он сумел поднять во мне боевой дух и не дать разрушиться под натиском постигшей нашу семью беды. Брат повзрослел в один миг, перестав пропадать с друзьями в сомнительных местах. Был рядом, просто рядом. Мы чаще молчали, но когда было совсем невмоготу, и я беззвучно рыдала, чтобы не напугать маленькую Диану, только-только пошедшую в первый класс, он находил волшебные слова поддержки. И я верила. Так отчаянно верила.

Угроза потери самого близкого человека катастрофически невыносима. Особенно для девочки моего возраста. Особенно в нашей дружной семье. Мы с Эдгаром ведь уже были «большими» по сравнению с младшей сестрой. Нам популярно объяснили, что и как будет происходить в ближайшие месяцы. И как нужно себя вести, чтобы не тревожить маму…

И мы старались, очень-очень старались…

Слишком рано научились ценить каждый миг.

Может, благодаря этому сегодня я вижу в Эдгаре достойного мужчину, готового создать свою собственную семью? И никак не могу нарадоваться тому, что он приехал. Пусть я и не являюсь единственной причиной этого долгожданного визита.

Арминэ. Так зовут миловидную кареглазку, заколдовавшую моего брата. Хвала создателям социальных сетей, в пучинах которых образуются пары. И, видимо, некоторые — настолько крепко, что такие вот парни готовы бросить всё в одной столице и отправиться в другую, чтобы познакомиться поближе и обговорить детали свадьбы. А уж мысль о том, что через пару месяцев сюда съедется вся моя родня, просто бьется фейерверком. Я увижу маму с папой, сестру с племянницей, по которым так изголодалась…

Наверное, столько лет молчания между нами стоили такого громкого воссоединения. Повод просто потрясающий. Жаль только, что Эдгар хочет девочку забрать, а не самому переехать…

— В общем, я задержусь. Вы отдыхайте. И привет от меня Арминэ.

— В котором часу за тобой заехать? — не отступает он.

— Не раньше десяти, — сдаюсь, тоскливо прикидывая примерное количество непочатых листов.

— Хорошо, буду.

Как давно я не чувствовала этой опоры. Неподдельной заботы родного человека, которому важно, чтобы тебе было хорошо… Одно дело — общение на расстоянии, другое — вот эти, казалось бы, незначительные поступки. Но как они незаменимы!

Чувствую прилив сил и с воодушевлением окунаюсь в разложенные протоколы, смету, договоры. Тщательно выстраивая хронологическую цепь, расставляю просмотренные документы, медленно подходя к развязке. Время от времени по номеру ввода ищу какие-то хвосты в mulberry, всё той же несовершенной системе электронного управления, где потерять что-то явно легче, чем отыскать.

Спустя еще два часа сокрушенно роняю голову на вытянутые ладони. Обидно, конечно, но судя по полученной картине, из-за несоблюдения сроков подачи заявки на выплату, мы и проиграли суд…

— Ты и здесь всё взяла на себя… Ничему жизнь тебя не учит. Я знал, что найду тебя на рабочем месте.

На столе появляется умопомрачительно пахнущая какой-то свежей выпечкой цветастая коробка. Я, вперившись в неё уставшим взглядом, прислушиваюсь к клокочущему от радости нутру. Он здесь. Беспокоится.

Поддаюсь минутной слабости, когда крепкие пальцы опускаются на мои напряженные плечи, размеренно массируя ноющие мышцы. Превращаюсь в желе, отказываясь прерывать момент своими высказываниями. Веки смежит от затопившей неги.

— Ты сильно похудела, тебе надо питаться, — железным тоном.

Я даже не старалась, это произошло само по себе. И плевать. Но, по ходу, не ему.

— Давай, Сатэ,