За далекой чертой - Бронвен Пратли

ветку неподалеку и стала внимательно наблюдать за Мэри и Лотти, работающими в саду. Вскоре неподалеку раздался вороний крик. Кукабара вспорхнула и полетела над выжженной травой, на которой лениво паслись овцы. Неровно обстриженную шерсть животных присы́пало пылью.

Коленки болели от долгого стояния на твердой запекшейся земле. Как и прочие дети, живущие здесь, сестры теперь носили форму: шорты и рубашки цвета хаки. Мэри увидела комплект одежды у себя на кровати утром, после ледяного душа, от которого дыхание мгновенно перехватило, а сон точно рукой сняло. Обновок из Лондона и след простыл, как и чемодана, полного чудесных вещиц, купленных во время поездки в город несколько недель назад. Багаж, оставленный сестрами в грузовике, как сквозь землю провалился. И это было ужасно обидно, ведь Мэри так радовалась, став счастливой владелицей прекрасных нарядов, о которых прежде и мечтать не смела. Оставалось надеяться, что одежда, которую она сняла тем утром, вскоре вернется, выстиранная и отглаженная, впрочем, в этом девочка сильно сомневалась, недаром ведь остальные ребята ходили в лохмотьях.

Мэри выдернула из грядки очередной сорняк, отбросила его в сторону и отерла пот со лба тыльной стороной ладони. Рядом с ней Лотти копошилась в сухой земле садовой лопаткой, расковыривая темный слой почвы. Лоб и щеки девочки были испещрены грязными полосами.

Мэри с улыбкой потянулась к сестренке, намереваясь вытереть ей щечку, но вместо этого оставила пятно еще темнее.

– Ой, прости. Только хуже сделала.

Лотти закатила глаза.

– Подумаешь! Я и так вся чумазая.

– Я тоже. И жарищи такой не припомню. – Мэри вздохнула, почувствовав, как по спине сбегает струйка пота. – Подумать только, а ведь всего несколько месяцев назад мы с тобой промерзали до костей и мечтали о солнышке!

– Ну, солнышка теперь хоть отбавляй! – со смехом подметила Лотти и отогнала с десяток мух, проворно усевшихся на нее, стоило девочке замереть.

– Не то слово!

К ограде в дальнем конце сада подъехал на телеге, запряженной лошадью, светловолосый паренек. Остановив лошадь, он спрыгнул на землю вместе со своим спутником, а потом ребята принялись, орудуя лопатами, перекладывать навоз из телеги на одну из грядок. Продолжая работать, Мэри наблюдала за ними, разглядывая жилистые загорелые тела. Все обитатели школы Фэйрбридж были такими. Неаккуратные стрижки, ловкие смуглые руки и ноги, веснушчатые лица. Вскоре мальчишки закончили и снова закинули лопаты в телегу. Один из них повернулся, чтобы залезть на ко́злы, подмигнул Мэри, и телега покатила восвояси. Мэри никак не ожидала такого внимания и смущенно зарделась, на миг позабыв о работе. Лошадь все удалялась, волоча за собой телегу с мальчишками, а девочка смотрела им вслед, когда вдруг услышала громкий окрик:

– А ну, хватит лоботрясничать! Мигом за работу!

Мэри обернулась и увидела высокую, крепкую девочку, которая так и буравила ее взглядом.

Мэри вскинула бровь, но послушно вернулась к прополке, безуспешно отмахиваясь от мух. Насекомые тут жалили беспощадно, как обе сестры поняли еще на рассвете. От мошек некуда было спрятаться; казалось, их бесконечный рой прицельно преследует Мэри, куда бы она ни пошла. И в домике, куда их поселили, и в столовой, и в саду укрыться от них было невозможно.

Мэри приноровилась отгонять от лица мошкару, чтобы защитить глаза, нос и рот. На остальных насекомых она старалась не обращать внимания, если только те не начинали кусаться, – а те, что покрупнее, так и норовили попить ее крови. Кусались они очень больно, и боль эта стихала не сразу. Таких пакостников Мэри пыталась прихлопнуть, а вот Лотти смертельно их боялась: в прошлый раз, когда летающий кровопийца уселся на ее маленькую бледную ногу, она стала бегать кругами, сама не своя от ужаса.

Лотти устроилась на земле поудобнее и подтянула слишком широкие шорты, которые то и дело сползали, стоило ей пошевелиться.

– Коленки болят, – пожаловалась она.

Мэри шикнула на нее.

– Не хочу сидеть в грязи, а еще у меня нос обгорел, я чувствую! – не унималась сестренка. – И еще в голове так странно и мутно. Можно нам в дом?

– В голове мутно? – переспросила Мэри, нахмурившись, и бросила очередной сорняк в растущую кучу.

– Ну да. Не знаю, как объяснить. Мысли путаются, глаза болят… – Лотти захныкала и сжала виски грязными пальцами.

Мэри обвела сад взглядом в поисках той самой жилистой девочки, которая, видимо, надзирала за работниками. Вот только ее нигде не было видно. Мэри отвела Лотти к садовому сараю и усадила в тени железной крыши. Девочка прижалась спиной к стене постройки и тяжело вздохнула. Старшая сестра принялась обмахивать ее ладонями.

– Жди тут. Я тебе воды принесу.

Когда Мэри вернулась с кухни с чашкой воды, Лотти уже не казалась такой бледной. Она жадно осушила чашку и улыбнулась.

– Тебе лучше?

– Гораздо, – заверила сестренка.

Мэри помогла ей подняться. Девочка, надзиравшая за работой, вернулась и теперь следила за ними, сощурившись и уперев руки в худенькие бока. Ее длинные ноги торчали из-под коротеньких шорт, а коленки то и дело сталкивались при ходьбе. Девочка решительно направилась к сестрам.

– Скорее идите работать, пока Крю, садовник, вас не засек, – прошипела она, подойдя ближе. – Он скоро придет. Не советую ему лишний раз на глаза попадаться, если жизнь дорога.

А потом она скользнула мимо с таким видом, точно ни слова им не сказала, и продолжила обход сада, иногда выкрикивая указания девочкам, копошащимся в земле. Мэри спрятала чашку в карман шорт и вместе с Лотти заторопилась к грядке, которую им велено было пропалывать. Но сестры не успели: из-за сарая вышел мужчина и громогласно прокричал:

– Эй, бездельницы, а ну-ка, сюда!

Мэри замешкалась, обреченно вздохнула и обернулась. Садовник смотрел прямо на них и вряд ли обращался к кому-то другому. Это был высокий, тощий мужчина с коротко остриженными каштановыми волосами. Между тонких губ торчала сигарета, а черные поросячьи глазки поблескивали под потрепанной широкополой шляпой. Он поманил Мэри к себе. Та взяла сестренку за руку и медленно пошла садовнику навстречу, не сводя с него оценивающего взгляда. Жизнь в муниципальном доме и тесное знакомство с улицами лондонского Ист-Энда, по которым она ходила одна чуть ли не с пеленок, научили ее чувствовать людей, и садовник ей совсем не понравился.

– Да, сэр, – проговорила Мэри, стараясь сохранить в голосе учтивость.

– Что это вы тут прохлаждаетесь? Видел я, как вы в теньке сидите да водичку попиваете, пока остальные работают! – Садовник подался вперед, и кусочек пепла с кончика его сигареты, падая, едва не попал Мэри на нос.

– Мы совсем не… – Мэри сделала шаг назад и оттащила Лотти.