Серебряное небо - Мери Каммингс

— Вот спасибо! — заулыбалась та в ответ. Подбежала к столу, попыталась его качнуть и повторила: — Спасибо! — вскинула глаза на Джедая: — У меня рагу через час готово будет, вы пообедаете с нами?

Он с извиняющейся улыбкой покачал головой:

— Спасибо, но нам уже пора идти. Нам сегодня еще долгий путь предстоит, — искоса быстро взглянул на Лесли — этот взгляд несомненно значил: «Видишь, на какие жертвы я ради тебя иду!»

Ожидаемый ею неприятный разговор Джедай завел, едва они отошли от поселка на сотню ярдов — ему явно не терпелось повыяснять отношения.

— Скажи, ты правда думала, что я могу захотеть остаться в этом поселке?

В отличие от него, Лесли не хотелось ни ссориться, ни что-либо объяснять, поэтому она неопределенно пожала плечами — понимай как хочешь.

— Нет, ты ответь, пожалуйста, ты действительно считаешь, что я мог это сделать?! — не унимался Джедай; остановился и схватил ее за локоть, развернув к себе.

Было ясно, что ни отмолчаться, ни выдать все за неудачную шутку не удастся, поэтому она вновь пожала плечами, но на сей раз прокомментировала свой жест вслух.

— Откуда я знаю?! — снова двинулась вперед: если уж ссориться, то не на виду у всего поселка.

— Ты умная женщина и должна понимать, что после… — он запнулся, — после того, что было между нами ночью, это исключено!

— Может, ты вообще считаешь, что я тебе нарочно дала, чтобы привязать к себе? — огрызнулась она.

— А зачем?

Лесли понимала, что стоило бы обидеться на такой вопрос, но не получалось — наоборот, стало смешно.

— А черт его знает! — самокритично признала она. — То есть… ну… было неприятно, что ты меня чураешься — вроде я не совсем уродина… Если бы ты ко мне поприставал, а я тебя отшила — другое дело, но ты же даже… словно я и не женщина вовсе…

Она не сразу поняла, почему лицо Джедая как-то странно кривится — поняла лишь, когда он вдруг в голос захохотал. Лесли тоже рассмеялась — таким нелепым ей показалось ее собственное объяснение.

Обхватив обеими руками, он внезапно приподнял ее вместе с рюкзаком и поцеловал, крепко и долго, насколько хватило дыхания. Поставил на землю и весело взмолился:

— Ну скажи, скажи ты, наконец, что я тебе нравлюсь — скажи это вслух!

Лесли замотала головой, упиваясь своей женской властью над этим сильным и красивым мужчиной:

— А вот не скажу!

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Все произошло очень просто и буднично, без какой-то особой причины — в одно прекрасное утро Лесли проснулась оттого, что Джедай вздрогнул и резко сел.

— Что?! — вскинулась она, и он ответил растерянно, чуть ли не испуганно:

— Слушай, я вспомнил… я все вспомнил!..

В тот день они никуда не пошли — сидели у костра, и он рассказывал. Порой прикрывал глаза, словно заново видя перед собой происходившее, и после короткой паузы продолжал свою историю.

К моменту Перемены Джеду Карни было девятнадцать лет. Молодой морской пехотинец, недавно закончивший обучение на военной базе в Сан-Диего, он вместе со своим взводом был прикомандирован к USS[24] «Миссисипи» — новейшей многофункциональной атомной подлодке Военно-морских сил США.

В один прекрасный день всем морпехам дали увольнительную на три дня — по словам знающих людей, это значило, что в ближайшее время подлодка надолго уйдет в море.

Джед поехал в Лос-Анджелес, к маме. При встрече обнял ее и впервые понял, какая она по сравнению с ним маленькая и хрупкая — как птичка. Она радостно хлопотала вокруг него, рассказывала, как работает волонтером в детский больнице, с гордостью продемонстрировала растущее на подоконнике лимонное деревце с крохотными зелеными лимончиками и смеялась, что по телевизору опять, в который раз уже, пугают концом света — пора бы придумать что-то новенькое.

Через три дня он вернулся на базу, на следующий день «Миссисипи» вышла в море и началось плавание — самое долгое плавание в его жизни.

День тянулся за днем, неделя за неделей. Куда они плыли, зачем — никто не знал. То есть, наверное, знал командовавший взводом лейтенант, но рядовым он об этом не докладывал.

Лишь потом, задним числом, Джед узнал, что когда падение метеорита стало неизбежностью, «Миссисипи» было приказано уйти на юг, в полярную область, и переждать катастрофу там, после чего пройти вдоль Атлантического побережья Африки и Европы, оценивая обстановку и степень разрушений, и вернуться на базу в Род-Айленде.

Перед лодкой стояла и еще одна задача — при необходимости забрать тех сотрудников американских посольств, которые не будут эвакуированы до катастрофы. Поскольку средства связи могли на какое-то время выйти из строя, на побережье были назначены шесть точек рандеву.

Само падение прошло почти незаметно — лодку лишь слегка качнуло. Сразу после этого оборвалась связь со штабом, все попытки восстановить ее были напрасны.

И «Миссисипи» пошла на север, вдоль побережья Африки, изглоданного волнами, с разрушенными прибрежными деревнями. Чем дальше они продвигались, тем виднее были следы катастрофы. Кое-где береговая линия изменила свои очертания — большие участки суши опустились, образовав новые бухты и заливы.

В первых двух точках рандеву ни на выпущенные в воздух ракеты, ни на троекратный вопль сирены никто не отозвался. В третьей точке, на побережье Испании, в ответ на ракеты на берегу вспыхнул костер. Посланная на берег шлюпка привезла двух сотрудников посольства и женщину — молодую испанку.

Работники посольства — военный атташе и один из секретарей — рассказали о царящем в стране хаосе, о том, что нет электричества, не работают телефоны и с каждым днем становится все холоднее.

Сами они добрались до побережья чудом, отразив нападение мародеров; последние сорок миль шли пешком — закончилось горючее. Женщину они встретили по пути — она копалась в пепелище сгоревшего дома. Ее муж и дети остались внутри, сама она выжила лишь потому, что перед тем, как поджечь дом, мародеры вытащили ее на улицу и насиловали, пока она не потеряла сознание, а потом поленились добить.

Хотя капитан Саммерс должен был брать на борт лишь работников посольства, но после того, как он узнал это, у него не хватило духа оставить ее на берегу.

В районе Кале на очередной точке рандеву их ждал второй секретарь посольства и с ним — восемнадцать человек. Капитан взял всех, уже не спрашивая, кто они — и мужчин, и женщин, и девочку-подростка, кутающуюся в мужское пальто, и старуху с двухлетним мальчонкой на руках.

Больше подобрать не удалось никого, и, пройдя вдоль покрытого льдом побережья Норвегии, «Миссисипи» повернула на запад — обратно, домой, на базу.

Всего этого жившие в отдельном отсеке морпехи, разумеется, тогда не знали. Неотъемлемой частью их жизни был монотонный шум двигателей; время измерялось приемами пищи — завтрак, обед, ужин… Кое-кто пробовал спросить лейтенанта, скоро ли можно будет связаться с домом — тот отвечал уклончиво, лицо было мрачным и осунувшимся.

О том, что на средней палубе в одном из отсеков разместились прибывшие с берега гражданские лица, морпехи, как и все члены экипажа, конечно, знали, но вход в этот отсек был разрешен только офицерам.

К этому времени капитан Саммерс уже понимал, что если Европа пострадала от катастрофы, то наверняка и Восточное побережье Соединенных Штатов пострадало не меньше. Но и он не ожидал, что разрушения будут настолько сильны.

Все побережье от Портленда до Норфолка накрыло гигантскими цунами — города были разрушены, а наступившие холода сковали развалины льдом.

Базы, на которую должна была вернуться лодка, больше не существовало — на этом месте простирался покрытый двухметровым слоем льда залив.

И капитан Саммерс принял решение двигаться на юг и, обогнув Южную Америку, выйти в Тихий океан — возможно, там, на Западном побережье, сохранились города, базы флота и вообще — люди.

Но увы, их ждал только ушедший под воду Лос-Анджелес, разрушенный землетрясением Сан-Франциско, замерзшие и безжизненные города побережья…

Капитан понимал, что больше тянуть нельзя, и рассказал наконец команде обо всем, что произошло.

Он говорил почти час, Джед на всю жизнь запомнил эту речь — несущийся из громкоговорителя резкий, порой срывающийся голос и застывшие лица своих товарищей; все сидели замерев, почти не дыша. Ему самому казалось, что он спит и видит кошмар — мозг отказывался принимать услышанное за правду.

Капитан замолчал, но в отсеке по-прежнему царила тишина. Потом кто-то вдруг отчаянно вскрикнул: «Нет!!!» — и ударился с размаху головой о переборку; повторяя все тише: «Нет, нет, пожалуйста, нет!..»