Украденная память - Ольга Смецкая

Наконец он остановился у окна. Положил снимок на подоконник, оперся на него обеими руками и впился взглядом в изображение.

Юля Дроздовская беспечно улыбалась в объектив. В нижнем правом углу отпечаталась дата – 17 сентября. До ее страшной гибели оставались считанные дни. Но она совсем не походила на отчаявшегося человека, замыслившего свести счеты с жизнью. Напротив, выглядела счастливой, абсолютно не подозревающей о том, что ждет ее в ближайшем будущем.

«Черт, – подумал Антон, – почему же мне не пришло это в голову раньше? Ведь именно эта фотография, – вспомнил он, – была обнаружена рядом с обуглившимся телом. Фотография совершенно не обгорела, даже не закоптилась... Как она там оказалась? Кто ее туда положил? Неужели сама Юля, прежде чем чиркнуть спичкой?»

Антон отбросил в сторону фотографию и обреченно вздохнул.

А тут еще Марина Королева-Савельева объявилась. Бывшая боевая подруга и сестра, кстати сказать, бывшего же лучшего друга.

Позвонила накануне ночью, разбудила. Разбередила старые раны. Они не общались восемь лет. А она даже не спросила, как он жил все эти годы. Хотя бы из вежливости. Сразу огорошила – надо срочно встретиться, поговорить. Удивительно, призраки прошлого в последнее время окружили его плотным кольцом.

Раздался скрип открываемой двери. Этот скрип ужасно раздражал Антона. Каждый раз он давал себе клятвенное обещание захватить из дома специальное масло, чтобы смазать петли, и каждый раз благополучно о нем забывал.

Антон повернул голову и увидел радостно улыбающегося Варламова.

– Вот, принес тебе распечатку из архива. Как заказывал. Компьютерщики, гады, еле дали. У нас, говорят, завал работы, доступ в сеть ограничен. Врут, как дышат. – Борис бросил на стол Антону размноженную на ксероксе копию уголовного дела по факту гибели в автомобильной аварии Королева Константина Викторовича.

После разгромной летучки Молчанов вкратце доложил Варламову о своих «успехах» в области расследования Викиного исчезновения и попросил найти дело Кости Королева.

Особенно Варламова насмешил момент, когда Алена чуть не родила в машине Антона. Утром Антон позвонил в роддом и выяснил, что Кудрявцева благополучно произвела на свет здорового мальчика. «Ну и слава богу», – с облегчением подумал Антон.

– Я тут по пути пролистал ксерокопию, – как бы между делом заявил Варламов. – Бедный парень... Кстати, а чего это ты вдруг о нем вспомнил?

– Да так, знакомый. Узнал вот, что он погиб, – туманно ответил Молчанов. Слишком долго было бы рассказывать всю историю. – А почему бедный?

– Так ты не в курсе, что ли?

– Нет. – Антон покачал головой.

– Так сгорел дотла. Горстка пепла от него осталась. Причем любопытно, что машина пострадала меньше, чем водитель. Прикидываешь?

– Погоди-погоди, – насторожился Молчанов, схватил листы и принялся судорожно всматриваться в напечатанный текст. Строчки расплывались перед глазами. – Сгорел, говоришь?

– Ага... Я глянул, оказалось, что следак, который это дело вел, мой давний дружок, а за ним должок. Так я ему звякнул...

– И что? Что он сказал? – Не в силах усидеть на месте, Антон вскочил.

– Видимо, внутри машины что-то загорелось. Может, знакомый твой окурок не туда выбросил, может, проводка заискрилась... А в салоне вроде канистра с бензином стояла. Крышку плохо завинтили, бензин разлился, ну, и вспыхнул. От окурка там или еще от чего... Короче, выяснить не удалось. Сплошные угли, даже опознавать нечего было.

После ухода Варламова Антон углубился в изучение обстоятельств гибели своего бывшего лучшего друга. Несмотря на то что они с Костей уже много лет до этого не общались, сердце отчаянно колотилось. В голову лезли разные ностальгические воспоминания, причем исключительно светлые и радостные.

Странно устроена память человеческая... Она похожа на решето. Словно сидит в мозгу эдакий сортировщик и по собственному усмотрению отсеивает ненужные, на его взгляд, воспоминания. Хоп, потряс решетом, и лишние песчинки воспоминаний высыпались, смешались с песком вечности, растворились в нем. И осталось в душе только хорошее и доброе. Или, наоборот, злоба и жажда мести. Это кому какой сортировщик попадется...

Закончив читать, Антон откинулся на спинку стула, взъерошил волосы, закурил.

Судя по материалам дела, в машине во время движения что-то вспыхнуло. Водитель отвлекся, пытаясь потушить пламя, не справился с управлением и на полном ходу врезался в дерево, растущее на обочине дороги. Произошло это за городом, поэтому, когда приехали пожарные и спасатели, тушить уже было нечего, а спасать некого.

Костина смерть была ужасной. Впрочем, как и любая смерть. А особенно смерть от огня. Ад на земле.

Докуренная до фильтра сигарета обожгла пальцы. Больно... Антон представил себе, как больно было Косте, и поежился.

– Дай бог, чтобы он не очень страдал, – пробормотал Молчанов, с силой затушил окурок и почему-то подумал о Юле Дроздовской. Ведь она умерла так же, как и Король. Пусть не в машине, пусть не в результате дорожно-транспортного происшествия. Пусть по собственной воле, ладно. Хотя теперь Антон еще больше в этом сомневался. Он посмотрел на часы – начало второго. Антон вскочил. Они с Мариной договорились встретиться в соседнем кафе ровно в час дня. Она, наверное, уже ждет.

Действительно, Марина уже ждала. Она устроилась за угловым столиком, вплотную примыкающим к распашным дверям, ведущим на кухню. Кафе было довольно уютное, в восточном стиле.

Марина сидела, уронив голову на руки. Перед ней в пепельнице дымилась сигарета.

– Привет. Извини, что опоздал. На работе запарка, – зачем-то соврал Антон. Он чувствовал себя неуютно и скованно.

– Привет, – Марина подняла отекшие – Костины – глаза и вымученно улыбнулась.

– Выглядишь неплохо, – опять соврал Антон. Зачем?

– Ложь во спасение. Но все равно спасибо.

– Знаешь, Маришка, – Молчанов плюхнулся на низкий, обитый плюшем, диванчик, – я очень рад тебя видеть. Правда.

Повисла пауза. Антон разозлился на себя. Последняя фраза прозвучала фальшиво. Подошла официантка – молодая девица с нечистой кожей и в очень короткой юбке. Или это набедренная повязка? Она водрузила на стол меню, достала из кармана кокетливого передничка блокнот.

– Что будем пить? – равнодушно спросила она и забыла закрыть рот. Кроваво-красная помада резко контрастировала с желтыми зубами. – Воду, сок, колу, спрайт, зеленый чай?

– Мне колу, – быстро ответил Антон.

– А я буду воду, – так же быстро заказала Марина.

– С газом, без газа? – принялась строчить в блокноте официантка.

– Без газа.

– Колу с лимончиком, без лимончика?

– Без разницы.

– Водичку с лимончиком, без лимончика? – не унималась официантка. На ее лице под толстым слоем пудры, как помидоры в парнике, созревали громадные прыщи.

– Давайте с лимоном, – пожала плечами Марина.

– Со льдом, безо льда?

– Безо льда! – хором воскликнули Марина с Антоном. И рассмеялись – официантка, сама того не ведая, разрядила обстановку.

Она удивленно приподняла выщипанную бровь, захлопнула блокнот и с чувством собственного достоинства удалилась, бросив напоследок:

– Вы пока закусочки выбирайте, а я сейчас напиточки принесу.

– Мне жаль Костю, – искренне произнес Антон, когда прыщавая девица скрылась за распашными дверями. Сильно пахнуло кухней.

– Так ты знаешь, – скорее утвердительно, чем вопросительно проговорила Марина и закурила новую сигарету.

– Мне Катя сказала.

– Катя? – И через паузу. – Понятно.

– А как у тебя дела? – поинтересовался Антон. Почему-то ему не хотелось говорить о Кате с Мариной.

– Дела-то? – усмехнулась Марина. – Как сажа бела... А если честно, то плохо.

– Что плохо?

– Все. Все плохо.

– Ну да, конечно. Если бы было хорошо, то ты вряд ли бы мне позвонила.

– Вряд ли, – легко согласилась Марина и вдруг всхлипнула: – Лешка мой память потерял.

– То есть? – не понял Антон.

– Амнезия у него. Он уже месяц в институте Сербского валяется, а толку – чуть.

– Почему?

– Да потому что он так ни хрена и не вспомнил. Ни себя, ни меня, ни Варьку.

– Да нет, я спрашиваю, с чего у него вдруг амнезия? Ведь были же какие-то предпосылки?

– Мне кажется, я знаю... Предпосылку... Опасную предпосылку. Кстати, это касается и Кати тоже, – загадочно произнесла Марина. – Собственно, именно об этом я и хотела с тобой посоветоваться...

Тут вернулась официантка с обещанными «напиточками» и не дала ей закончить.

– Ну что, выбрали закусочки?

Антон схватил меню и ткнул пальцем в первое попавшееся блюдо. Больше всего на свете ему хотелось, чтобы официантка поскорее исчезла с глаз долой. Но она продолжала стоять, переминаясь с ноги на ногу.

– А вы, девушка? – строго обратилась она к Марине.

– Мне все равно... На ваше усмотрение, – буркнула Марина.