Гладиатор умирает только один раз. (Сборник рассказов) (ЛП) - Сейлор Стивен

Он кивнул.

– Я так и подумал, что это должно быть что-то в этом роде. Тем не менее, я не думаю, что ты мог бы дать мне знать, просто да или нет, действительно ли Луций Геллий и Палла… Гордиан, ты выглядишь так, будто ты внезапно подавился фазаном! Что ж! Лишь бы никто не сказал, что я когда-либо вызвал у гостя несварение желудка, задав некорректный вопрос. Сделаем вид что никто ни у кого ничего не спрашивал. Хотя в таком случае, почему я должен рассказывать тебе последние новости с Форума, я уверен, что ты и так их знаешь.

Он надулся и засуетился над Момо. Я отпил вино. Луций начал ерзать. В конце концов его желание поделиться последними сплетнями взяло верх. Я старался не улыбаться.

– Ладно, поскольку ты должен знать: Поппи, выступая в качестве цензора, созвал специальный комитет Сената для расследования против его собственного сына по обвинению в вопиющей безнравственности, а именно слухах о супружеской измене и попытке отцеубийства. Комитет рассмотрит этот вопрос и организует немедленное расследование, а Поппи сам возглавит его.

– Но как это повлияет на предстоящий суд?

– Суда не будет. Его заменит расследование. Полагаю, Поппи довольно умен и довольно смел. Таким образом он опередил своих врагов, которые собираются превратить публичный процесс в спектакль. Вместо этого он сам рассмотрит вопрос о виновности или невиновности своего сына за закрытыми дверями. Комитет Сената проведет последнее голосование, но Поппи будет наблюдать за процессом. Конечно, все это может выйти из-под его контроля. Если в результате расследования комитет признает Луция Геллия виновным, скандал все равно завершится гибелью Поппи, – он покачал головой. – Но, конечно же, этого не произойдет. Для Поппи, взявшего на себя ответственность за это дело, это должно означать, что его сын невиновен, и Поппи знает об этом, не так ли? – Луций приподнял бровь и выжидающе посмотрел на меня.

– Я не совсем понимаю, что это все может означать, – вполне искренне сказал я.

Расследование нравственного поведения Луция Геллия длилось два дня и проходило за закрытыми дверями Сенатского Дома, куда допускались только писцы и свидетели, но не сами сенаторы. К счастью для меня, Луций Клавдий находился среди сенаторов следственного комитета, и когда расследование было завершено, он снова пригласил меня пообедать с ним.

Он сам встретил меня у двери, и еще до того, как заговорил, я понял по его круглому сияющему лицу, что он доволен результатом.

– Комитет принял решение? – спросил я.

– Да, и какое облегчение все получили!

– С Луция Геллия сняли обвинения? - я старался не показывать свой скептицизм.

– Совершенно верно! Вся эта история была абсурдной выдумкой! Ничего, кроме вредных слухов и необоснованных подозрений.

Я подумал о мертвом рабе, Хрестусе.

– Не было никаких доказательств вины Луция Геллия?

– Таких доказательств представлено не было. О, кто-то сказал, что однажды видел Паллу и Луция Геллия сидящими «очень близко друг другу» в Большом Цирке, а другой такой-то свидетель видел, как они держались за руки на рыночной площади, а кто-то еще утверждал, что видел, как они целовались под деревьями на Палатинском холме. В общем, ничего, кроме слухов и разной чуши. Палла и Луций Геллий были призваны к присяге, и они оба поклялись, что не сделали ничего плохого. Сам Попликола поручился за них.

– Никаких рабов не вызывали для дачи показаний?

– Это же было расследование, Гордиан, а не суд. У нас не было полномочий для получения показаний под пытками.

– А других свидетелей не было? Никаких показаний? Ничего об отравленном пирожном, о котором ходили слухи?

– Нет. Если бы существовал кто-нибудь, способный представить по-настоящему убедительные доказательства, их бы, несомненно, нашли; в комитете было много сенаторов, враждебных Поппи, и поверь мне, с тех пор, как появились первые слухи, они не раз прочесали город в поисках улик. Но, их просто не было.

Я подумал о торговце ядом и блондинке, которая прислуживала мне в булочной. Я выследил их без особых проблем. Враги Попликолы начали бы с меньшими затратами, но наверняка они послали своих собственных ищеек, чтобы выяснить правду. Почему хотя бы девушку не вызвали для дачи показаний? Разве никто не установил даже простую связь между слухом об отравленном пирожном и пекарней, в которой производилось любимое лакомство Попликолы? Могли ли силы действующие против цензора быть такими наивными?

Луций рассмеялся.

– И только подумать о том, что я потерял аппетит, беспокоясь о Поппи! Что ж, теперь, когда он и его семья оправданы, он может продолжить свою работу в качестве цензора. Завтра Поппи опубликует свой список сенаторов, которые заработали черные метки за аморальное поведение. «Скатертью дорога!», сказал бы я. Больше будет мест в залах Сената для достойных людей! – он вздохнул и покачал головой. – На самом деле, все это больше похоже на фарс.

«Да, - подумал я осторожно, - значит, все и закончилось фарсом. Но какую роль в этом сыграл я?» На следующий день я пошел на улицу пекарей, подумав, наконец, попробовать знаменитое миндальное сладкое пирожное, испеченное семьей Бебиусов, а также выяснить, действительно ли никто из комитета Сената не посещал блондинку.

Я прошел по узкой извилистой улочке и в шоке добрался до угла. Вместо улыбающейся блондинки за прилавком я увидел заколоченную витрину. Вывеска с фамилией, существовавшая на протяжении трех поколений, была стерта грубыми мазками краски.

Владелец магазина на улице увидел, что я открываю рот, и окликнул меня из-за стойки.

– Ищете Бебиуса?

– Да.

– Они уехали.

– Куда?

– Без понятия.

– Когда?

Он пожал плечами.

– Некоторое время назад. Просто собрались и исчезли. Бебиус, его жена, дочь и рабы – сегодня были здесь, а на следующий день их уже нет. Пуф! Как актеры, упавшие через люк на сцене.

Он жестом показал, что я должен подойти ближе, и понизил голос.

– Я подозреваю, что у Бебиуса, должно быть, были серьезные проблемы с властями.

– Какими властями?

– Самим Сенатом!

– Почему ты так решил?

– Буквально через день или два после его исчезновения несколько довольно грубоватых незнакомцев стали рыскать по кварталу, спрашивая Бебиуса и желая знать, куда он пропал. Они даже предлагали деньги, но никто не мог им ничего сказать. Через несколько дней после этого сюда приходили другие незнакомцы, и задавали те же вопросы, только они были лучше одеты и все время что-то записывали в свои причудливые свитки; утверждали, что проводят какое-то официальное расследование и обладают «сенаторскими полномочиями». Не то чтобы это имело значение; люди здесь все еще не знали и не знают, что сталось с Бебиусом. Вот в чем загадка!?