Allegro в четыре руки. Книга вторая - Любовь Тумановская

— Ленка, перестань! — улыбнулась я ей в ответ, хотя нарисовать улыбку на своих устах мне удалось с трудом. — Ты же знаешь, мне это не нужно. Каждый сам выбирает свою судьбу…

— Ага… — с негодованием посмотрела на меня подруга. — А что в таком случае тебе нужно, дорогая? Может, скажешь?..

— Не знаю… — с грустью ответила я.

— Зато я знаю! — с иронией взглянула на меня подруга.

— Лена, не надо!..

— Не буду… Завтра придёшь поиграть? — перевела она разговор на предыдущую тему.

— Приду вечером после работы, часов в шесть, — ответила я.

— Хорошо. Приходи! И без всяких лишних отговорок! Я буду ждать! — строго-настрого приказала Ленка, затем снова взялась за своё. — И всё же прости, но я не могу успокоиться! Ты меня очень тревожишь! Ответь: ты хотя бы пыталась разобраться в себе? Докопалась до причины — почему тебе так плохо?

— Всё сложно… — с отчаянием ответила я.

— Лукавишь: всё очень просто! Ну, точно уж не по Глебу ты страдаешь!..

— К сожалению, нет… — призналась я. — Что уж тут скрывать?..

— Оно и видно… — по нему ты никогда так не страдала, — ещё больше "подлила масла

в огонь" моя подруга. — Кстати, ты знаешь, что Глеб уволился из компании Майера через месяц после того, как вы развелись, и теперь слоняется без дела точно в таком же потерянном состоянии как и ты… Правда, причины ваших депрессий разные… Тебе не кажется, что как-то не клеится всё это с его имиджем неисправимого карьериста?..

— Не знаю… Мне уже всё равно. Может он с Линдой поссорился и поэтому уволился?

— предположила я.

— Может… — согласилась Лена.

— У меня такое ощущение, что с тех пор, как я была женой Глеба, прошла целая вечность! Я неохотно вспоминаю о тех временах, и как бы там ни было, я чувствую, что тоже перед ним виновата, потому что ты правильно сказала: я никогда по нему так не страдала и, очевидно, очень быстро его забыла. За это я себя корю…

— Ну и дура! Мы живём всего один раз! — воскликнула она. — Наберись смелости, наконец, и признайся хотя бы сама себе в том, что тебе нужен Алексей!

— Нет! — сердито нахмурилась я.

— Нет? — в недоумении проговорила Лена. Её злило моё упрямство:

— Никто не говорит, что это хорошо, но это правда! А правда всегда лучше, чем любая, даже самая сладкая ложь! Надо же было тебе так втюриться в этого Дёмина?.. Слушай, а может, он действительно — твоя судьба? Но не зря ведь всё это с тобой произошло, да и дневник твой…

— Если бы Алексей был моей судьбой, то не исчез бы бесследно на второй день после нашей с ним близости! — фыркнула я.

— А чего ты хотела? Ты же сама его оттолкнула! Судя по тому, что ты мне рассказала, ты, должно быть, очень сильно его обидела…

— Бедняжка!.. Не хочу ничего о нём слышать! И говорить тоже не хочу! — отвернулась

я.

— На твоём месте я бы сама ему позвонила, чем так мучиться! И хотя как человек он мне не симпатичен, я всё равно не вижу для тебя другого выхода… Сердцу, как говорится, не прикажешь! Ну, подумаешь, повстречаетесь какое-то время, а потом разбежитесь — так все делают! Зато получишь море удовольствия!

— Ни за что на свете ему не позвоню! — мое настроение оставалось неизменно категоричным. — Да и вообще, как ты можешь такое говорить: "Повстречаетесь — разбежитесь! Получишь удовольствие"?.. Я так не могу! Как ты не понимаешь, что если между мной и Дёминым завяжутся отношения, это не обернётся для меня ничем хорошим! Со временем всё станет только хуже: я увязну в этом по самое горло, и в результате мне придётся пройти через ещё большую боль и страдания!

— Ну, тогда продолжай себя истязать… Так и заболеть недолго!.. — устала убеждать меня Лена.

— Единственный выход для меня — это все забыть! Переболеть, перемучиться, но забыть, как бы тяжело ни было… — задумчиво произнесла я.

— А если не получится?.. — перебила меня подруга.

— Спасибо тебе, Леночка! Ты умеешь "обнадёжить"… — криво улыбнулась я.

На следующий день после работы я, как и обещала, поехала к Лене в колледж поиграть на рояле. В последнее время я очень часто это делала: так я выпускала свои эмоции на волю, и от этого мне становилось легче.

Ленка встретила меня в холле и проводила в свободный класс. Мы немного поболтали, затем она отдала мне ключи от класса, велела, чтобы я вернула их дежурному, когда закончу играть, попрощалась и ушла.

За окнами ещё было светло, но в помещение попадало мало света, хотя здесь и было два окна. Наверное, это от того, что окна выходили в закрытый двор. Однако я не нуждалась в ярком освещении, я чувствовала себя комфортно и так. Главное, что здесь был рояль, — это всё, что мне было нужно.

Я окинула комнату взглядом: на этот раз Лена привела меня не в обычный класс. Это был небольшой зал, где студенты играли академические концерты. В центре зала стоял большой, чёрный рояль с поднятой крышкой, а перед ним расположилось несколько рядов деревянных стульев.

Я подошла к инструменту, присела на стул.

Меня переполняла дюжина самых разных эмоций и чувств. Всё это кипело во мне и бушевало, словно шторм, поэтому уже с самого утра я считала минуты до момента, когда сяду за инструмент…

Через мгновение в зале зазвучала музыка. Это была третья часть "Аппассионаты" — одно из самых любимых моих произведений. Пальцы мои запорхали над клавишами, словно мотыльки над пламенем, обжигая крылышки об огонь, кажущийся им волшебным светом, хотя на самом деле это была их верная гибель.

"Как же они похожи на меня! — думала я, пока играла. — Меня, как и мотыльков, манит обманчивая красота и мнимое великолепие моей любви, которую я успела только пригубить, когда глоток сладкого мёда превратился в огромную дозу горького яда, безжалостно отравляющего меня изнутри. Грустно…"

Я продолжала играть, рисуя в воздухе оттенки душевного настроения, разрывая пространство в клочья кульминационными звуками, замыкаясь в себе и отгородившись от всего мира в этой небольшой комнате, ставшей для меня на этот момент целой вселенной.

И вот финальный аккорд "прокричал" последние звуки, и в комнате наступила тишина. Я всё ещё сидела там, погружённая в свои печальные мысли, не поднимая головы.

— Сколько экспрессии, Виктория! Сколько эмоций! Браво! У тебя в душе просто настоящая буря! С чего бы это? — неожиданно донеслось до меня со стороны мест для зрителей.

В первый момент я ушам своим не поверила: решила, что меня снова посетили иллюзии, однако, повернув голову, увидела, что это галлюцинации: на одном из стульев второго ряда сидел Алексей Дёмин и с особым интересом за мной наблюдал!