Академия «505». Циклы Ремали. Часть 2 - Дария Эссес

льда и огня, кто-то тоже вмешался в течение времени, однако это был не Кай. Возможно ли такое, что у того человека был подобный эфир?

Вдруг Алькастер резко остановился. Я внутренне сжалась, когда он посмотрел на своего сына.

Блядь. Блядь. Блядь.

Он не мог понять, что Кай применил эфир. Мы оказались в зале чуть позже момента, как покинули с Крэйтоном раут – значит, нас ничего не должно было выдать. Джонатан не видел нашего ухода, потому что в его временной плоскости мы не уходили. Он не мог догадаться, что мы были в лаборатории.

Кай, в свою очередь, сохранял самообладание. Но я видела, как по его лбу скатилась капля холодного пота. Применение эфира высосало из него все силы. Если мы сейчас же не уйдем отсюда, он просто рухнет на пол.

И вот тогда Джонатан точно что-то заподозрит.

«Уходи», – молила я его. – «Уходи к своей чертовой Марлоу».

Затем его голова повернулась в нашу сторону. Стальные глаза задумчиво прошлись по нам с Крэйтоном. Я не успела оглядеть свой внешний вид, поэтому могла только молиться, чтобы на платье не осталось пыли.

Я подняла бокал с шампанским и мило улыбнулась.

– За вас.

Джонатан склонил голову набок. На его лице появилась маленькая улыбка.

Затем он вышел из зала.

– Уходим, – отдала приказ появившаяся рядом Роксания.

И мы покинули поле боя, понимая, что скоро нас ожидает настоящая война.

***

– Тебе точно не нужна помощь? – спросили взволнованные Роксания и Крэйтон. Остальные толпились за их спинами.

– Нет! – рявкнула я и захлопнула перед их носом дверь. – Простите, но вы должны идти. Я за ним присмотрю.

Услышав, как они ворчливо уходят, я повернулась к Каю. Мое лицо просто горело от гнева.

– И какого черта ты мне ничего не сказал? Героем себя возомнил?

Сидя на кровати, он провел ладонью по лицу и достал из кармана сигарету.

– Нет! – Я подлетела к нему и выкинула ее в другой конец комнаты. – Никакого курения, когда ты выглядишь так, будто свалишься сейчас мне в ноги.

Кай тяжело выдохнул.

– Я же говорил, что запросто могу постоять перед тобой на коленях. Во всех смыслах этого слова.

– Быстро на кровать!

– Мой прекрасный океан снова бушует, – пробормотал он, но принялся раздеваться. – Только если ты ляжешь рядом. Если бы я был в состоянии, то позаботился бы о тебе. Прости, Ксивер.

Я неосознанно зарделась, но сразу же взяла себя в руки и пошла в ванную.

– Если через минуту ты не будешь там, где я сказала, я выкину из окна твоих собак.

– Ты этого не сделаешь, – донесся до меня его подозрительный голос.

Конечно, я бы никогда не причинила вред своим любимцам, да и вообще любым живым существам. Но только это могло заставить Кая лечь на гребаную кровать.

Быстро смочив полотенце, я переоделась в огромную футболку и какие-то спортивные шорты Кая, которые спадали с бедер, из-за чего пришлось их туго затянуть.

Во мне до сих пор играл адреналин от пережитого и увиденного на рауте. Оказавшись по машинам, мы сразу же рассказали остальным, что произошло. Про лаборатории, разговор Джонатана с Марлоу, подставу в лице Регулуса и то, что сделал Кай. Если бы не он, мы бы все сейчас находились в тех самых кубах, заполненных водой.

Каждый был в полном шоке, поэтому большую часть пути, пока Кай в предобморочном состоянии проверял мои раны на заднем сиденье, мы провели в тишине.

– Такие вмешательства во время могут принести огромные проблемы, – произнесла с водительского кресла Роксания. – Кай изменил его. В этот раз незначительно, потому что Регулус просто не нашел вас в том зале, а разговор Джонатана остался прежним. Твою мать, Кай! Чем ты думал?

– Он спас всех нас, – прорычала я в ответ.

– Я понимаю это, Ксивер, но посмотри на него. Он израсходовал все силы, которые и так подавляют. Он может просто выгореть и погибнуть.

Я вздрогнула.

Затем они рассказали о том самом препарате, а я всё еще прокручивала в голове разговор про Лиру и то, что Кай – приемный сын Джонатана. Меня злило, что он не рассказал мне об этом раньше. С другой стороны, это только мои проблемы, потому что мы были друг другу никем. Один поцелуй не делал нас обязанными признаваться во всех секретах.

Вернувшись в спальню, я нашла Кая на кровати. Он следил за мной из-под опущенных ресниц, одетый в одни классические брюки. Увидев татуировку в виде колючей проволоки на его груди, я втянула носом воздух.

Незаконно быть таким красивым.

– Тебе идет моя одежда.

– А тебе идет держать рот закрытым. – Присев около него на краешек кровати, я положила на его лоб холодное полотенце и спросила: – Может, нужны лекарства? Или… суп?

– Суп? – хмыкнул он, пока я из последних сил сопротивлялась желанию придушить его этим полотенцем. – Нет, ничего не надо. Это со временем пройдет. Мне просто нужно поспать.

– Тогда спи.

Только вместо этого Кай потянулся к прикроватной тумбочке и достал оттуда… шоколадный батончик.

– Тебе нужно поесть.

Даже в предсмертном состоянии он протягивал мне шоколадный батончик.

Господи, этот мужчина.

Я села рядом с ним на кровать и откусила первый кусочек. По рту растеклась сладость, и мне стало немного легче. Я любила чернику и шоколад больше своей жизни, потому что они дарили мимолетную радость, которой я была лишена долгое время.

Жуя в тишине шоколадку, я раздумывала над тем, уснул Кай или нет.

– Родная семья бросила меня в возрасте пяти лет.

Не уснул.

Проглотив в горле ком, я молча уставилась в темноту спальни, чувствуя рядом теплое тело Кая. Он откинул голову на подушку, а руки сложил на груди, смотря прямо перед собой стеклянными глазами.

– На это не было особой причины. Есть плохие люди, которые раньше были хорошими и их что-то сломало, а есть просто плохие люди, – тихо продолжил он, убрав со лба влажное полотенце. – Моя родная семья относилась ко второму варианту. Они переехали с Англии в Исландию, когда мне было два года. Отец совершил самоубийство, а мать оставила меня на улице. Позже я узнал, что она нашла себе какого-то богатого мужчину. В Исландии нет детских домов, потому что в этой стране семью возносят на первое место. Точнее, возносили.

Да, я знала об этом. Детей сразу же отдавали принимающим семьям, потому что в приютах не нуждались.

«Я благодарен вам за всё, что вы сделали для меня после Фьорнов, но вы ничего не сможете сделать, чтобы заполнить эту