Братья Бельские - Питер Даффи

Были в лагере и те, чей возраст уже перевалил за восемьдесят. Они старались вносить свой посильный вклад в общее дело, но все-таки они жили за счет труда других. Так же как и маленькие дети, от двух до четырех лет, за которыми ухаживали их матери. «Я была с ребенком, — вспоминала Фей Друк, бежавшая из лидского гетто. — Мы долго блуждали по лесу, искали ягоды, которые можно есть. Там было много грибов, и мы ели грибы».

В декабре Тувья узнал, что Сергей Васильев не забыл о дезертирстве Асаэля. Русский командир требовал для Асаэля расстрела. Сильно испугавшись за жизнь брата, Тувья написал письмо генералу Платону с просьбой вывести еврейский отряд из-под начала Васильева. Конечно, он ни слова не написал об Асаэле. Он мотивировал свое предложение тем, что база отряда находится на значительном расстоянии от других подразделений Васильева. Но прежде, чем пришел ответ, Тувья получил приказ от Васильева, который привел его в бешенство. Васильев хотел, чтобы пятьдесят его лучших бойцов оставили пущу и явились в штаб бригады имени Кирова.

Тувья и еще несколько человек тут же поскакали в штаб генерала Платона. Еврейский командир надеялся, что Платон поймет его, — Тувья не мог позволить Васильеву снова расколоть свою группу.

— Если я соглашусь на требование Васильева, — сказал Тувья русскому командующему, — лагерь останется без защиты и сотни моих людей в итоге погибнут.

Платон принял его точку зрения. Он отменил оба приказа Васильева — и о вынесении смертного приговора Асаэлю, и о передислокации пятидесяти бойцов отряда Бельских.

Тувья с легким сердцем возвратился на базу и уже оттуда связался с Васильевым. Его посланцы возвратились через несколько дней и рассказали, что Васильев чувствует себя оскорбленным распоряжением генерала Платона. Он по-прежнему считал, что Асаэль заслуживает смерти. Вскоре Тувья узнал, что Васильев реквизировал продукты, предназначенные бойцам из отряда Бельских, и снова помчался к генералу Платону. Платон его выслушал, но на этот раз решил отложить все решения до посещения базы Бельских. Его визит наметили на 31 декабря 1943 года.

Заметив, что на генерале поношенные брюки и рваные сапоги, Тувья сказал, что человек его ранга заслуживает лучшей экипировки. «Я могу помочь вам, — сказал Тувья Платону. — И вы останетесь довольны».

Платону предложение Тувьи понравилось.

— У нас в Торе сказано, «не бери взяток», — позже говорил Тувья. — Но там не написано, что нельзя давать взяток.

По возвращении в лагерь Тувья отдал приказ о подготовке лагеря к прибытию генерала. Это была прекрасная возможность доказать полезность лагеря.

В назначенный день генерал Платон, «начальник всех лесов», как называл его Тувья, прибыл в лагерь в сопровождении сорока увешанных оружием партизан. Платона торжественно препроводили в штаб, где устроили царский обед из домашних колбас, нескольких видов солонины, голубцов и огромного количества самогона.

После еды Тувья повел генерала на экскурсию по лагерю. Когда они вошли в здание, где располагались цеха, Платон попросил, чтобы все вели себя непринужденно. Одному из шорников он сказал, что польза от каждого седла, сделанного на базе, равна пользе от засады на немцев, а брадобреям сообщил, что партизаны в его штабе давно нуждаются в бритье, и пригласил их в гости. Кроме того, Платон похвалил работу портных и подивился мастерству часовщиков. Затем Тувья и генерал зашли в мастерскую Шмула Оппенхайма. Платон заметил, что набожные евреи погружены в дневные молитвы. Он остановился:

— Это еще что?

— А вы разве не знаете? — ответил Тувья. — Они изучают курс истории партии.

Оба расхохотались и отправились дальше: кузница, тюрьма, пекарня, продовольственный склад, мыловарня, мельница… Платон также посетил больницу, возглавляемую доктором Гиршем, и тот не замедлил пожаловаться на недостаток медикаментов.

После окончания экскурсии партизаны возвратились в штаб. Платону все очень понравилось, и он объявил, что поможет отряду уладить разногласия с другими отрядами. Платон предложил, чтобы база Бельских стала для всех партизан своего рода складом, обеспечивающим потребности бойцов.

Для Тувьи это был триумф. Если Платон одобряет еврейский лагерь, то он, конечно, защитит его от советских партизан — таких, как Васильев, которые считали, что евреи не приносят никакой пользы в борьбе против фашистов. Если база в равной мере окажется защищена от русских и от немцев, то битву, в которой участвовали Бельские, можно было бы считать почти выигранной. Неужели дипломатия Тувьи, наконец, принесла плоды?

Но Платон вдруг сказал, что еще не решено, будет отряд Тувьи подчиняться Сергею Васильеву или нет. Затем он предложил Тувье и его командирам поехать вместе с ним в соседние партизанские лагеря.

В ближайший лагерь они прибыли под самое празднование Нового года. Отложив в сторону официальные обязанности, они сели за стол и от души повеселились; при этом было выпито изрядное количество водки. На следующее утро они отправились с визитом к одному из самых преданных соратников Платона — Ефиму Гапаеву, известному под партизанским именем Соколов. Здесь их опять ждало застолье, и только вечером удалось, наконец, обсудить дела. Совещание длилось до утра 2 января.

Тувья опять попросил вывести свой отряд из-под командования Васильева. Желая сделать приятное генералу, он предложил отныне называть отряд «Платоном», но командующий идею переименования отклонил. Впрочем, он дал согласие на формальное переподчинение отряда Бельских Соколову. По сути же отряд превратился в «независимое» подразделение. Тогда Тувья заговорил об Асаэле — особенно он упирал на его заслуги перед партизанским движением. Платон вздохнул и согласился отменить предшествующие приказы Васильева, которыми Асаэлю объявлялся смертный приговор.

На следующий день, 3 января 1944 года, Платон подписал соответствующие распоряжения. Вот как Платон видел будущее еврейского отряда: «Я поручаю командиру подразделения обеспечить население лагеря продовольствием и вооруженной охраной. Найти средства для того, чтобы вооружить тех, кто может держать оружие. Организовать подрыв коммуникаций, мостов, дорог и разведку. Сформировать, по крайней мере, две-три диверсионные группы…»

Отряду под командованием Зуся, в который входило 117 партизан (в том числе, восемь неевреев), было гораздо легче доказать свою полезность русскому командованию: бойцы Зуся безжалостно уничтожали врага, мстя за тысячи и тысячи загубленных еврейских жизней. Так, 7 ноября четверо бойцов уничтожили два моста — взорвали железнодорожный и сожгли деревянный автомобильный. 12 декабря группа бойцов сожгла два дома, где жили пособники немцев, близ железной дороги Лида-Барановичи, а 19 декабря партизаны устроили засаду на шоссе Новогрудок-Лида и убили немца-водителя.