Шах нефтяному королю - Сергей Соболев

– Больше ни о чем, Тамара. Как только я понял, что Хан отзовет своего сына, я тут же дал отбой.

Тамара несколько раз пересекла комнату из угла в угол, потом задумчиво произнесла:

– Вот видишь, Ахмад, мое «инкогнито» уже раскрылось… Похоже, за нами следили еще в Грузии. Это означает, что кто-то, тот же Ильдас, не только узнал о моем существовании, но и проследил наш маршрут из Англии, через Грузию, в Северную Осетию… Но зачем они это сделали, Ахмад? Зачем я понадобилась тому же Ильдасу?

– Пока не знаю, но постараюсь выяснить, – подумав немного, сказал Ахмад. – Думаю, это как-то связано с бизнесом твоего отца. Но выяснить все можно будет только в Москве.

– Вот видишь! – встрепенулась Тамара. – Я тоже говорю, что такая поездка необходима! Ты же не можешь прятать меня целую вечность?!

Особенно сейчас, когда с нами больше нет моего отца. В конце концов, мне надоело жить в маске! Пора поставить точку в той давней истории…

Чуть помрачнев, Бадуев покачал головой.

– Не все так просто, Тамара… Я не в курсе всех дел в компании твоего отца, но знаю, что там начались какие-то неурядицы. Есть сведения, что пару месяцев назад бесследно пропал Рассадин. Двое людей из службы безопасности тоже куда-то исчезли… Есть основания считать, что они уже мертвы… Я не знаю, какие мысли в голове у Хана. Про Ильдаса даже не говорю… А еще есть Бекмарс, реакцию которого на твое появление лично я просчитать не берусь.

– Так что ты предлагаешь, Ахмад?

– В Ставрополе переночуем в гостинице, потом сядем на поезд… Я знаю одно неплохое местечко в Подмосковье. Ты побудешь там какое-то время… Ну, а я кое с кем встречусь и постараюсь все хорошенько разузнать.

Глава 5

До поселка Мозжинка, что в Московской области, Тамара и двое сопровождавших ее мужчин добирались из Моздока около трех суток.

С поезда они сошли в Кашире, поэтому до места им пришлось ехать на такси. Дом, к которому они подъехали уже в сумерках, был деревянный, двухэтажный, возведенный не менее полувека назад. Хотя у Бадуева были при себе ключи от этого дома, он ненадолго зашел в соседний дом, выглядевший точно также. Там жила профессорская пара, приглядывавшая за пустующим домовладением. Ахмада, хотя тот и не был здесь почти год, они сразу же признали. В свое время этот человек, который почти не бывает в купленном им пару лет назад доме, присылал к ним рабочих, чтобы те отремонтировали мезонин и протекающую крышу – причем денег за это не взял.

Ранее в этом поселке, возведенном в сороковых годах, жили сплошь крупные ученые, включая таких знаменитостей, как Ландау, Лысенко и Кржижановский. Его строили еще немецкие пленные, быстро и аккуратно собравшие с полсотни домов, доставленных из Финляндии в счет погашения долгов СССР. Мозжинку поэтому так и называли – «поселок ученых». Но времена изменились, всемирно известные академики повымирали, как мамонты, а многие дома сменили своих владельцев – не говоря уже о новых особняках, появившихся здесь в последние годы.

Поэтому пожилые люди, осколок старого мира, не слишком удивлялись тому, что их сосед – кавказец. Вел он себя скромно, незаметно, а в последнее время вообще отсутствовал, лишь несколько раз позвонил откуда-то из-за границы.

Поблагодарив стариков за присмотр, а заодно оставив им объемистый пакет с деликатесными продуктами, – в его содержимое также входил конверт с двумя зелененькими сотенными купюрами, – Бадуев вышел к своим спутникам, дожидавшимся его на улице.

– Это твой дом? – спросил Протасов, когда они прошли на застекленную веранду. – Или кого-то из твоих знакомых?

– Мой, – сказал Ахмад. – Но ты не бойся, Александр, он оформлен не на меня, а на другого человека. Никто не знает, что это собственность Бадуева. Я тут вроде арендатора… «Никто, кроме Руслана, – подумал он. – Но его, к сожалению, уже нет в живых».

– А я и не боюсь, Ахмад. Мне-то чего бояться?

Они вдвоем сняли чехлы с мебели в гостиной. Поскольку окна были плотно закупорены, пыли в комнатах почти не собралось. Открыли воду и газ, проверили, все ли в порядке. Открыв щиток, Ахмад щелкнул рубильником – начало темнеть, пора включать свет.

– Хотел снести этот дом и построить кирпичный. Но все как-то недосуг…

– А мне здесь нравится! – сказала Тамара, которая уже успела обозреть окрестности с резного балкона второго этажа. – Просто прелесть, что за место! Старинная дача… подмосковный лес… даже не верится, что я здесь!

Спали они в разных местах: Тамара наверху, на широкой, массивной, антикварного вида кровати, Протасов в гостиной на диване, а Бадуев, подобно сторожевому псу, охранял их сон – устроился на раскладушке, которую он вынес на веранду.

Встали все рано и уже в восьмом часу утра уселись завтракать. Потом Протасов вышел на воздух покурить, а спустя минуту к нему присоединился Бадуев.

– Ну так что, Александр? Ты согласен?

– Согласен – на что? – усмехнувшись, спросил Протасов, который прекрасно понимал, куда клонит вайнах.

– Ты побудешь здесь пару-тройку дней? Надо, чтобы кто-то присмотрел за девушкой в мое отсутствие. Так получилось, что кроме тебя, Александр, возле меня сейчас нет крепких и надежных ребят.

– Благодарю за комплимент.

– Я подумал, что деньги тебе предлагать бесполезно… Еще драться полезешь.

– Точно. Сразу, Ахмад, получишь в торец!

– Вот видишь?! – Чеченец развел руками. – Резкий ты парень, Протасов, Но это – хорошо.

– Пойми меня правильно, Ахмад… Я хоть и служил в Легионе, по характеру – не наемник! Я не дурак и понимаю, что деньги вещь полезная. Но не все измеряется деньгами… Ладно, не о том говорим. Я бы и так остался, если бы ты… или Тамара… попросили… Ахмад, ты хочешь куда-то уехать?

– Да. Мне нужно кое с кем встретиться, навести справки. Но Тамару я одну не хочу оставлять.

– Тогда тебе придется рассказать мне, хотя бы вкратце, что за люди за вами охотятся. И каких действий, не дай бог, конечно, от них можно ожидать.

Через четверть часа они вернулись в дом. Ахмад показал Протасову, где у него припрятан «ствол» – это был старый добрый «стечкин». На всякий пожарный случай. «Надеюсь, оружие тебе не пригодится», – сказал Бадуев. «Я тоже на это крепко надеюсь», – ответил Александр.

Бадуев подключил к розетке телефонный аппарат. Пообещал вскоре позвонить из города и сообщить номер сотового, по которому с ним можно будет связаться. Больше никому отсюда звонить не следует, сказал он.

Перед тем как уйти, он подозвал к себе Тамару.

– Веди себя прилично, девушка, – сказал он. – Я видел, как ты целовалась в поезде с Протасовым…

– Ты опять за свое, Ахмад?! – грозно, но со смеющимися глазами произнесла Тамара. – Разве я должна спрашивать у тебя разрешения на такие вещи?

Она чмокнула чеченца в щеку.

– Ладно, проехали, – махнул тот рукой. – Взрослые люди, как-нибудь сами разберетесь.

Глава 6

После ухода Ахмада на некоторое время в доме воцарилась неловкая тишина. Тамара, высушив после душа волосы, вышла на балкон. Александр некоторое время бесцельно слонялся по гостиной, в которой пахло деревом и кожей. Вытащив пистолет из тайника, устроенного в кухне, проверил, в каком состоянии бадуевский «стечкин», снаряжена ли обойма.

Потом ополоснулся, вышел на крыльцо, покурил. Как вести себя в нынешней ситуации, он решительно не знал.

Но зато понимал, что между ним и Тамарой что-то происходит. Есть одна древняя как мир игра, в которой участвуют двое: мужчина и женщина…

Вернувшись в гостиную, он увидел, что девушка спускается к нему (сначала на виду показались босые ноги, а затем и стройная фигурка, облаченная в длинный халат из черного атласного шелка). Она посмотрела на него своими темно-ореховыми, чуть влажными глазами и неожиданно поинтересовалась:

– Как твоя рана, Саша? Не беспокоит?

– Absolutly no.

Она подошла к нему почти вплотную. Он тут же ощутил приятную волну запахов, смешанный аромат духов и молодого чистого женского тела.

– Ты знаешь английский?

– Довольно слабо. А вот французский мне так втемяшился в голову, что одно время я на нем даже думал…

– У тебя было прозвище в Легионе?

– Да.

– Какое?

– Руско́. С ударением на «о».

– Это означает «русский»?

– Да, Тамара. Так меня там многие звали.

– Ну-ка,Руско, дай я посмотрю на твою рану.

Повязку с груди Протасова сняли еще позавчера. В том месте, где пуля, отбитая «ладанкой», прочертила кожу, виднелся сейчас лишь багровый рубец. Александр в последние сутки даже не вспоминал об этой пустяковине.

Она сама расстегнула рубашку, затем провела пальчиком – осторожно, почти невесомым движением – по его груди чуть ниже заживающего рубца.