Ваше Сиятельство 9 - Эрли Моури

в деталях позже вам расскажет князь Ковалевский. По этому вопросу есть какие-то возражения или пожелания? — Романов перевернул лежавший перед ним лист и глянул на меня. Потом продолжил. — Теперь ко второму вопросу, который, увы, вас, Александр Петрович, разлучит на какие-то дни с Ольгой. Очень надеюсь, что этих дней будет немного и пройдут они для вас легко и успешно — я о тайном визите на земли Коварного Альбиона. Сразу скажу, по нашим сведеньям наши враги вас там поджидают. Герцог Уэйн уверен, что мы попытаемся решить вопрос с наследием древних силовым способом. Думаю, он уверен, что лично вы будете задействованы для решения этого вопроса, — цесаревич замолчал, ожидая моей реакции. — Знаем, что они пытались установить за вами слежку, здесь, в Москве.

— Значит, сам Уэйн ждет… Не будем обманывать его ожиданий — герцог, все-таки, — пошутил я, глянув искоса на Ольгу — она оставалась серьезной, даже напряженной. Не думаю, что решение остаться в Москве ей было не по вкусу, тем более работать при том же профессоре Белкине, у которого она собиралась прежде учиться. Скорее всего причина крылась в чем-то другом.

— Значит, не пугает, что вас там ждут, — Денис Филофеевич удовлетворенно кивнул. — Может чай, как прошлый раз? — предложил он, не спеша перейти к деталям второго вопроса.

— Спасибо, Денис Филофеевич, мы недавно от стола — запоздалый обед в «Стреле Ветра», — сказал я, мигом подумав о третьем вопросе, котором цесаревич даже не подозревал. А именно о моей вольности с журналистами и освещении событий, которые не следовало вот так прямо выносить в прессу. Но это я решил оставить в качестве не очень вкусного десерта.

— Тогда скажу из того, что уже прояснилось от наших людей. Известно, что граф Бекер сделал аж две очень хороших копии ключа… — цесаревич заглянул в записи, — Ключа Кайрен Туам. Оригинал передан герцогу Уэйну, но это не точно. Далее, все реликвии, связанные с тайником древних ариев по приказу герцога перевезены в неизвестное пока для нас место. Все это делается в строжайшем секрете. Разумеется, в окружении Уэйна есть наш человек, но он пока не может получить эту информацию. Есть только слух, будто все эти реликвии спрятали в подвалах замка Торнбери, но это скорее всего уловка, чтобы пустить нас по ложному следу. И возможно там, в замке, устроена ловушка. Я очень надеюсь, что в ближайшие дни этот вопрос прояснится, но может выйти так, что нам не удастся выяснить, где на самом деле находятся реликвии, необходимые для доступа к знаниям древних. Если так случится, то у нас есть большой риск проиграть британцам ключевую партию в этой важнейшей игре. Вы, Александр Петрович, как-то разговорили в свое время князя Козельского. Может можно было бы использовать этот метод для выяснения, где на самом деле находится этот Ключ Кайрен Туам?

— Нет такой проблемы. Для этого мне лишь нужен человек, который достоверно это знает, будто то сам герцог Уэйн, — заверил я.

— Какая вы опасная личность! При всем этом я вынужден держать вас к себе поближе, — рассмеялся цесаревич. — Однако беда: у нас в России нет такого, человека, из которого вы могли бы вытянуть эту информацию. А если таковой есть, то мы пока о нем не знаем.

— Значит, компас судьбы снова указывает на земли Коварного Альбиона. Будем искать такого человека там, — шутя лишь наполовину, сказал я. — Денис Филофеевич, как я уже говорил, Глория собирается задействовать меня в похожей миссии. Ей, видите ли, подавай таблички Святой Истории Панди — это тексты, пересказывающие то, что записано в Свидетельствах Лагура Бархума, — напомнил я, хотя цесаревич должен был об этом помнить. — Эти таблички, — продолжил я, — пересказывают историю не точно, но за то они созданы в гораздо более позднюю эпоху, и с их переводом у бритишей дела могут пойти намного проще, чем с переводом пластин, которые агенты Уэйна утянули вместе с Майклом Милтоном. Вот я все думаю, как бы объединить эти две миссии. Было бы разумно признать Глорию союзником, заключить с ней какое-то взаимоприемлемое соглашение.

— Очень разумно, — согласился цесаревич. — Я об этом думал. Но сам я с Глорией почти не общаюсь. Все знают во дворце, какие у меня с ней отношения из-за моей мамы. Привлекать к этому вопросу отца, крайне нежелательно: он просто не поймет этого крайне запутанного вопроса. Увы, сдает он очень быстро.

— И здесь, конечно, на сцену выходит граф Елецкий. У него-то с Глорией отношения дружеские или даже чуть более этого, — постукивая пальчиками по колену, сказала Ковалевская.

— Оль… — я с укоризной глянул на нее. — Для пользы дела.

— Да, во славу империи! Давай, Елецкий! — в голосе Ольги Борисовны звучало легкое раздражение. Романов молчал, растерянно улыбаясь, и тогда Ольга сказала: — Чего вы смотрите на меня. Меня злит Глория. Я с этим ничего не могу поделать. Не только не могу, но и не хочу. Она создала много проблем моему отцу, она нашей державе создала проблемы. Благодаря ей у власти были и до сих пор остаются такие люди как князь Козельский и Урочеев. Но если в самом деле ты, Елецкий, видишь какую-то пользу от сделки с ней, то ладно, попробуй. Только я как-то не понимаю, вот допустим, все получится у тебя, доберешься ты до этих индийских табличек. Что дальше? Ты их отдашь Глории, в то время как они нужны нам, чтобы добраться до Хранилища Знаний⁈

— Оль, дорогая, — я взял ее беспокойную руку. — Нам не нужны таблички — нам нужен их правильный перевод. И я его сделаю, прежде чем отдать Глории Историю Панди. Мне много непонятного в позиции и целях Глории, но я с этим разберусь. На данном этапе императрица — наш союзник. По крайней мене ее можно сделать таковой, и можно заручиться ее поддержкой в моей миссии в Британии. Полагаю, ее влияние там до сих пор очень серьезное: у нее высокие связи, тайные интересы.

— Зачем ей эти таблички? Пытаясь получить их, она явно вступила в прямое противостояние с герцогом Уэйном. Хотя Уэйны всегда были в противостоянии с Ричмодами. Хотела щелкнуть его по носу? — задумчиво произнес цесаревич. — Это очень странно. Допустим, она найдет людей, способных их перевести. Но ведь она понимает, что