Тень убийцы - Джон Сэндфорд

Они проговорили целый час. В какой-то момент Лукасу показалось, что он несет чепуху. А по дороге в мотель они почти все время молчали. Дэвенпорт припарковался на стоянке и запер машину.

— Как ты думаешь, им удалось что-нибудь узнать? — спросила Лили, когда они шли по коридору к своим комнатам.

— Возможно. Мы можем позвонить.

— Заходи. Позвоним от меня.

Она распахнула дверь и вошла, Лукас последовал за ней.

Лили указала на телефон, Дэвенпорт сел на кровать, снял трубку и набрал номер. Даниэль ответил после первого гудка.

— Шеф, это Лукас. Что произошло?

— Мы вошли в квартиру, но опоздали, — сказал Даниэль. — Но это те, кого мы ищем. Мы обнаружили несколько копий смятых пресс-релизов в мусорной корзине, да и пишущая машинка соответствует…

— Они бросили ее?

— Да. Там Слоун и Дел, и они говорят, что это странно. Вороны оставили много вещей, но личные бумаги исчезли. Слоун считает, что они очень торопились, — возможно, им удалось узнать, что Лисс жив. И они решили, что он мог заговорить.

— А с соседями беседовали?

— Конечно. Их видели довольно редко. Впрочем, речь идет о двух старых индейцах. Они оставили отпечатки по всей квартире, ими занимается ФБР. Кто-то сказал, что они ездили на грузовичке, но он все еще припаркован возле дома…

— Господи, может, следует устроить засаду и ждать их возвращения…

— Мы так и сделали, но Дел полагает, что ничего не выйдет. Через час на улице будет известно о нашем рейде.

— Наверное, он прав, — согласился Дэвенпорт. — Проклятье!

— Давай поговорим завтра — к этому времени многое прояснится. Встретимся в час, если ты успеешь вернуться.

— Мы будем на месте, — обещал Лукас и повесил трубку. Он покачал головой и сказал напарнице: — Они их упустили.

— Но это те самые люди, которых мы ищем?

— Да, они кое-что оставили в квартире. И полиции удалось установить их личности.

— Будь оно все проклято, — раздраженно сказала Лили.

Она опустила голову и потерла ладонью шею. Женщина находилась не более чем в футе, и Дэвенпорт уловил слабый аромат духов, которыми она пользовалась в день их первой встречи.

— Как долго мы еще будем ходить вокруг да около? — тихо спросил он.

— Я закончила, — сказала она.

— О чем ты? Что это значит?

Она встала и пересекла комнату. Лукас двинулся за ней, но она протянула руку и выключила свет, а затем шагнула обратно в темноту, скрестив руки на груди.

— Мне по-настоящему страшно, — призналась Лили.

— Боже мой.

Он крепко обнял ее левой рукой, а правой повернул к себе лицо. Поцелуй получился долгим, он словно сковал их вместе; затем она с трудом оторвалась от него, они шагнули к постели и упали на нее.

— Лукас, дай мне минуту, чтобы принять душ…

— К дьяволу душ, — хрипло пробормотал он.

Он снова поцеловал Лили и прижал ее к кровати, одной рукой расстегивая пуговицы платья.

— Господи, позволь мне…

— Получилось.

В следующее мгновение его ладонь коснулась теплой кожи живота, затем поднялась вверх, чтобы расстегнуть бюстгальтер. Лили застонала, пытаясь добраться до его губ. Они перекатились по постели, она начала возиться с ремнем его брюк, а он стаскивал с нее трусики.

— Мой бог, пояс с резинками, из чего он сделан, из стальной сетки? Я не могу.

— Не спеши, не спеши…

— Нет.

Он сумел снять пояс с одной стороны, но он застрял на лодыжке, в следующий момент Лукас стянул с Лили трусики. Он вошел в нее, и она почти закричала, таким сильным было ощущение… а некоторое время спустя женщина уже не сумела сдержать крика.

— Господи, как жаль, что я бросил курить, — сказал Дэвенпорт.

Он включил стоящий у кровати светильник и сел. Мужчина все еще оставался в одежде. Лили прерывисто дышала. «Как карп», — подумала она. Ей не доводилось видеть карпов, но она читала, как задыхается выброшенная на берег рыба. Лукас посмотрел на нее.

— Ты в порядке?

— Да. Боже мой…

— Могу я… позволь мне снять все это…

После первого яростного совокупления он с неожиданной нежностью приподнял ее и начал снимать оставшуюся одежду. Она чувствовала себя почти ребенком, пока он не поцеловал ее в бедро, и тогда огонь вновь пробежал по ее телу, и Лили застонала. Мужчина вновь очутился на ней, и идущий от лампы свет потускнел. А через некоторое время ей показалось, что она кричит.

— Я кричала? — выпалила она.

Она стояла лицом к льющейся из душа воде, которая стекала между ее грудей. Лукас оказался сзади, и она ощущала, как он прижимается к ее ягодицам, а его рука, вся в мыле, скользит по ее животу.

— Не знаю. Мне показалось, что это был я, — ответил он.

Она захихикала.

— Что ты делаешь?

— Мы моемся.

— Мне кажется, здесь ты уже мыл.

— Чистота не помешает.

Она закрыла глаза и прижалась к нему сильнее, его мыльная рука продолжала двигаться, и все началось снова…

Глава 18

Коттедж Барбары Гоу был обшит белыми досками, — они уже давно стали серыми, — а крыша покрыта красным кровельным шифером. Во дворе стояла одинокая бузина, в глубине виднелся слегка покосившийся гараж. Дом и дворик окружал невысокий металлический заборчик.

— Выглядит уныло, — печально сказала она.

Они находились в десяти минутах езды от скоростной автомагистрали, и их со всех сторон окружали такие же грустные дворики. Послевоенные каркасные дома не выдержали испытания временем и бедностью: на крышах зияли проплешины, деревянные карнизы во многих местах подгнили. В тусклом свете уличных фонарей поблескивали старые детские велосипеды, брошенные посреди заросших сорняками дворов. Многие припаркованные на обочине машины превратились в развалины. Следы бензина на подъездных дорожках, словно пятна Роршаха,[21] свидетельствовали о поражении.

— Когда я купила дом, я звала его коттеджем, — сказала она, въезжая во дворик. — Проклятье, теперь он вызывает у меня печаль. Подумать только, прожить в одном месте тридцать лет, а в конце не испытывать к нему ни малейшей привязанности.

Сэм Ворон закрыл один глаз и посмотрел на Барбару, оценивая степень ее подавленности. Кончилось тем, что он фыркнул, вылез из машины и поднял дверь гаража.

— Надеюсь, Тень Любви в порядке, — с тревогой сказала она, заезжая внутрь.

Барбара подобрала их через десять минут после того, как Сэм ей позвонил. Когда они ехали к ней, пришлось пересечь улицу, на которой стоял дом Воронов. Там было много машин. Полицейских. Они вовремя успели оттуда убраться.

— Он собирался вернуться, — сказал Сэм, когда все вышли из машины. — На улице столько копов…

— Его там не было, когда они приехали…

— Если он на свободе, то скоро нам позвонит, — подвел итог Аарон.

В доме Барбары пахло плесенью. Она никогда не была хорошей хозяйкой, к тому же Барбара курила, и теперь светлые когда-то стены покрылись желтоватой патиной табачной смолы. Сэм Ворон потащил вещевой мешок вверх по лестнице. Аарон направился в гостиную, где стоял складной диван.

— У вас есть деньги? — спросила Барбара, когда Сэм спустился вниз.

— Пара сотен, — пожал плечами Ворон.

— Если вы останетесь надолго, мне потребуются деньги на еду.

— Мы не задержимся больше чем на неделю.

Через двадцать минут позвонил Тень Любви.

— Да, они здесь, — сказала Барбара. — С ними все в порядке.

Она протянула трубку Сэму.

— Я едва на них не наткнулся, — сказал сын. Он звонил из бара, находящегося в шести кварталах от квартиры Воронов. — Я задумался о чем-то своем и уже подходил к дому, когда заметил: что-то не так. Слишком много машин. Я немного понаблюдал за входом: боялся, что они вас выведут.

— Ты придешь сюда? — спросил Сэм.

— Да. Я не знаю, где они взяли информацию, но если они меня выслеживают… В общем, буду у вас через полчаса.

Когда он появился, Барбара привстала на цыпочки, чтобы поцеловать его в щеку, а потом увела на кухню, чтобы угостить сэндвичем.

— Нас кто-то предал, — сказал Тень Любви. — Этот проклятый Харт был на улице, возле квартиры. Он раздает деньги. И коп-ищейка тоже там.

— Все идет не так хорошо, как я рассчитывал, — признался Сэм. — Билли должен был убрать хотя бы еще одного, а Джон мог бы выбраться из Брукингса…

— Лео все еще на свободе, да и я готов действовать, — заметил Тень Любви. — Газетчики неплохо поработали. Весь проклятый Средний Запад в панике. Я видел телевизионную передачу из Аризоны, в резервациях говорят только об этом…

— Значит, у нас получается, — сказал Аарон, глядя на брата.

— По крайней мере, на данный момент, — кивнул Сэм.

Поздним вечером, наблюдая, как Барбара ходит по комнате, Сэм подумал: «Она постарела».

Шестьдесят лет, что тут сделаешь. На два года моложе, чем он. Сэм вспомнил, какой она была в начале пятидесятых: оджибве, богемная студентка, изучавшая французских экзистенциалистов. Темные волосы собраны в хвост, на свежем лице в форме сердечка никакой косметики, в перекинутой через плечо зеленой матерчатой сумке учебники. И берет. Она носила алый берет, надвинутый на один глаз, курила «Голуаз» и «Житан», и они говорили о Камю.