Золото дракона - Пирс Энтони

— Что ты сделал, отец? — задыхаясь спросил Келвин.

— Что? Поступил так, как всегда поступают слабые глупцы, встретившись с ей подобными. Она убедила нас, что король мертв. Я не знал, что Зоанна лжет, и боролся за нее — вместе со своими людьми. Она получила свое королевство, четверо моих солдат погибли, а шестеро оставшихся в живых считали, что теперь будут вести богатую беспечную жизнь.

Какими же идиотами мы были! Она не доверяла нам и с дьявольским расчетом сначала перессорила друзей, потом… вышла замуж за меня, а остальных бросила в подземелья и тюрьмы. Я, опьяненный и одурманенный ее чарами, ничего не сознавал, слишком поздно, к несчастью, понял, что один остался на свободе, но в действительности был пленником во дворце. Только тогда до меня дошла ужасная правда.

Я бушевал, угрожал убить Зоанну, но, как всегда, поступил как последний дурак. Она успела украсть у меня оружие и прежде чем я обнаружил это, велела стражникам схватить меня и бросить в подземелье.

— Но королева… — начал Келвин.

— Королева? Да, королева нашла нового фаворита, первого из многих, правда все были одинаково слабы и безвольны. Последнего зовут омерзительным рыбьим именем — Питер Флик, трус и подхалим, жалкое пресмыкающееся! Может, поэтому Зоанна и находится под влиянием отца, единственного сильного человека, оставшегося в ее жизни. По его совету она убила, хотя назвала это казнью, всех моих людей одного за другим, но меня щадила — видно что-то было нужно. Каждый раз, когда Зоанна просила о помощи, я посылал ее в ад, и тогда она убивала следующего из моих товарищей. Наконец, чтобы спасти последнего, я согласился сделать часть того, о чем она просила, хотя и не совсем против воли. Я покупал его свободу — Зоанна поклялась, что отпустит его, разрешит уйти из Рада, без оружия, и думаю, сдержала слово. Не знаю, что с ним произошло. Никогда его больше не видел, хотя, думаю, понял сейчас, какова была его судьба.

— Но что ты согласился сделать, и почему думаешь, что королева не обманула?

— Эти две вещи связаны, Келвин. Королева не убивает меня, потому что… у нас родился сын. Вряд ли она очень любит нас или жалеет, — но отец-чародей советует Зоанне сохранять нам жизнь. Я не знал почему, пока не услышал твой рассказ. Королева хотела, чтобы я обучил сына магии круглоухих и, думаю, оставила моего человека в живых, потому что боялась: а вдруг я вымещу все на мальчике? Я обучил его всему, что знал, и не пытался восстановить против матери. Словом, выполнил уговор, и сейчас рад слышать, что Зоанна не обманула.

— Но откуда тебе это известно?

— Твоя круглоухая приятельница, Хелн, — кем, думаешь, был ее отец?

— Хелн! У… у нее круглоухая мать, которая отдала ее местным жителям… и…

Но Джон Найт покачал головой.

— У того, который остался в живых, было прозвище «Сен-Хеленс» — в честь одного вулкана, потому что нрав у него… словом, не очень мирный.

— Да-да, то самое имя… Но…

— Подумай хорошенько, сынок. Если ты женился на остроухой и хочешь защитить ее от королевы, как бы ты поступил?

Келвина осенило:

— Они придумали историю, что мать девочки была круглоухой! Чтобы стражники не знали о том, как у этого человека родился ребенок и где он сейчас…

— Когда он почувствовал опасность, просто скрылся, уводя за собой погоню…

— Остроухая мать Хелн опять вышла замуж — точно так же, как моя! Хелн так и не узнала…

— Совершенно верно, — согласился Джон Найт. — Сен-Хеленс, конечно, знал, что дочь будет в безопасности в семье остроухих, и что мать о ней позаботится, так же, как и твоя. Ему, несомненно, было очень тяжело, но Сен-Хеленс сделал все, как нужно.

— Да, мистер Фламбо — хороший человек, — согласился Келвин, — защищал Хелн, но когда налоги стали непосильными, она добровольно вызвалась отправиться на Рынок Девочек, и я даже рад, что так вышло, хотя…

— Да, существует много вещей, которые совсем не по душе людям Рада, — мрачно кивнул Джон Найт.

— Поэтому Пророчество так важно для них — там говорится о свержении тирана. Я никогда в него не верил, но теперь, думаю, что ошибался. Если ты и в самом деле тот Круглоухий…

— Но… как ты смог освободиться?

— Сбежал. Старший сын помог мне, хотя я не просил его об этом. Очевидно, даже королева не смогла уничтожить в нем честность и благородство. Ему тогда было только три года, но он смог отвлечь стражника; тот не запер дверь камеры, и малыш «нечаянно» выпустил меня. Горжусь, что смог уничтожить все оружие, принесенное из того мира, за исключением одного летательного аппарата, который королева слишком хорошо запрятала, нескольких гранат и лазерных пистолетов. Твоя мать была… настоящей королевой. Знала откуда я, что делал, и все же приняла в свой дом. Как она была прекрасна! Душой и телом. Там, на этой ферме, с тобой и Джон, я узнал, что такое истинный рай. Но это не могло продолжаться долго. Я знал это. Услыхав, что вскоре здесь появятся шпионы, я ушел, захватив гранаты и пистолеты, и использовал их, чтобы защитить себя. Думаю, что остатки тел стражников посчитали моим трупом. Поэтому все подумали, что я мертв. Ну что ж, пусть Шарлен живет долго и счастливо! Она заслуживает другого мужа, лучшего, чем круглоухий из чужого мира.

Найт замолчал, вытирая глаза.

Келвин раздумывал над услышанным. Наконец он узнал о происхождении отца и своем собственном. Осталось только…

Юноша глубоко вздохнул:

— А где твой сын? Твой и королевы?

— Кайан. Хороший мальчик. Будет настоящим человеком. Ты встретил его при несчастливых обстоятельствах. Может, когда он навестит тебя…

— Навестит? — удивленно спросил Келвин. — Здесь, в этом подземелье?

— Повернись и взгляни, — посоветовал отец.

Келвин испуганно обернулся. Перед ним стоял его противник, владелец перчатки с правой руки, Кайан, синеглазый, светловолосый и круглоухий. На четыре года старше Келвина. Как же он не узнал брата сразу? Только потому, что не знал о его существовании?

На Кайане были обе перчатки. Неужели они и ему помогали? В этом случае, брат непобедим, и ничто в мире не сможет причинить ему зло.

— Келвин, брат! — воскликнул Кайан.

Голос его, довольно высокий, тоже напоминал голос Келвина.

Келвин встал, с трудом сохраняя равновесие, чувствуя как кружится и болит голова.

— Мы братья, — согласился он. Нет смысла отрицать это и враждовать с Кайаном.

— Я рад, что тебя не убили, — сказал он. — Было бы ужасно сознавать, что твой брат мертв.

— Да, — кивнул Келвин. Неужели Кайан так же одинок?

— Ты знаешь о Пророчестве, — продолжал Кайан. — Оно относится ко мне. Я должен избавить Рад от язвы — твоей банды Рыцарей, Келвин. Теперь, когда перчатки соединились, опасности больше не существует.