Синто. Героев нет - Любовь Пушкарева

– Согласны.

Послезавтра соберется Государственный Совет, мы выступим перед ним, и Совет примет решение. Кстати, как оказалось, я ошибалась, считая сегодняшнюю встречу репетицией, это был настоящий бой, а не тренировочный. А вот от выступления на Совете, как выяснилось, уже ничего не зависело. Вообще Тропез – яркий пример демократии, которая сбросила с себя ненужную шелуху и вернулась к первозданному виду. Государственный Совет – это сборище самых богатых и влиятельных людей Тропеза, всего около сотни, и они формируют правительство, исходя из своих нужд. Сами тропезцы гордятся тем, что у них нет теневого правительства и что в Совете находятся не марионетки, а действительно значительные люди. Все это очень напоминает систему магистрата свободного города на Земле Изначальной в темные века. И ситуация такова, что в Совете два лагеря, которые сосуществуют вполне мирно – экспортеры и курортники, интересы у них разные и не пересекаются. С экспортерами мы и беседовали сегодня. Теперь их задача – каким-то образом уговорить или принудить хоть часть курортников поддержать военные действия, которые им вообще-то не нужны, ибо пираты пока не трогают пассажирские корабли и клиентов не отпугивают. Понятно, что на этот процесс мы, синто, влиять не можем, осталось только расслабиться до послезавтра. Наконец появилось время пообщаться между собой, поговорить не о работе, отец нас оставил, ушел то ли отдыхать, то ли речь готовить. А мы втроем устроились в садике посольства, время было позднее, но спать не хотелось. Приятный травяной настой, запах цветущих деревьев, хорошая компания – что еще нужно, чтобы успокоиться и обрести душевное равновесие.

Хелен-Инга выразила восхищение моим поведением на совещании, я лениво отмахнулась, сказав, что она проделала работу куда большую, и ей пришлось преодолевать сопротивление несравнимо большее, чем мне. Видно, я задела больную струну, а может, рядом с ней действительно не было человека, который бы ее понимал и поддерживал. Она рассказала о том, что поначалу ее никто не воспринимал всерьез, а время поджимало, некогда было зарабатывать репутацию; о том, как ей пришлось провернуть несколько акций и демаршей, в результате которых окружающие ее акулы-коммерсанты стали относиться к ней как к равной, но она растеряла всех старых друзей и знакомых. Чуть стесняясь, призналась, что после знакомства с нашим отцом ей стало легче, он понимал ее и временами давал дельные советы. Ронана это задело, он тоже видел, КАКИЕ отношения сложились между ними и во что они могут вылиться.

– М-да, сестрица, прямо как у тебя, только вариант «лайт».

– Ронан… – недовольно сказала я.

– А что значит «как у тебя»? Как у тебя было, ВикСин? – спросила Хелен-Инга. Я не успела открыть рот, как братец быстренько выложил.

– Ей пришлось провести дуэль до смерти с троими одновременно в день прилета на Дезерт.

– Ронан, не порть мне вечер, – сказала я с угрозой, но было уже поздно, Хелен-Инга нуждалась в пояснениях.

– Понимаешь, там вообще к женщинам ужасно относятся, в лучшем случае, как к домашним животным. А женщины моей комплекции, не грудастые и не крутобедрые, и вовсе считаются отбросами, с которыми не разговаривают. Вот и пришлось… Чтобы не только разговаривали, а и подчинялись.

– Ты смогла убить троих сразу?

Я пожала плечами.

– Я же Синоби…

Хелен-Инга задумалась о чем-то невеселом. Вот братец удружил. Я взяла ее за руку и заглянула в глаза.

– Ты действительно молодец, я восхищаюсь тобой. А мой братец просто ревнует…

Она улыбнулась, а потом стушевалась.

– Ревнует?

– Ара-Лин! – возмущенно произнес Ронан.

– Да, братец, и ты знаешь, что дразнить меня – все равно, что бегать мимо мегагюрзы. Я и сама немного обеспокоена, – это уже в сторону Хелен-Инги.

– Обеспокоена? Чем?

– Видишь ли, отец сейчас с Ланой, матерью Ронана, они не в официальном статусе, но это ничего не меняет. А ты очень нравишься отцу, да и он тебе.

Хелен-Инга зарделась, как школьница, я продолжила:

– И встает вопрос: что же дальше? Младшей женой ты, естественно, быть не можешь, только полноправной. Но это вызовет массу проблем как у твоей семьи, так и у нашей. Или вы не будете официально заявлять об отношениях?

– Ара-Лин, мы даже не… Мы вживую увиделись три дня назад.

Я улыбнулась.

– Поверь нам с Ронаном, вам недолго осталось «не», – совсем засмущала девушку, ну надо же. Она сидела, перебирая бахрому на скатерти.

– Я думала о том, чтобы родить ребенка, – тихо сказала она.

– Родить или сделать? – переспросила я.

– Родить.

– Это было бы честью для нас, – сказал Ронан, я присоединилась.

– Вы думаете, ваш отец отнесется к этой идее…

– С благодарностью, – закончила я вместо нее. Она улыбнулась глуповатой улыбкой счастливого человека. Вот девушка влюбилась, даже завидно немного.

Но улыбка быстро померкла.

– В этой войне, если не выйдет так, как мы планируем, моя семья будет разорена дотла, всем придется сменить фамилию, – тихо добавила она.

Ничего себе, случалось, что род коммерсантов разорялся и рядовые члены меняли фамилии, переходя в другие семьи, но это были относительно маленькие роды и не выше второго ранга. Получается, что Хелен-Инга рискует больше всех. Я опять взяла ее за руку.

– Если все пойдет не так, нам тоже очень не поздоровится. Но, пожалуйста, не делай глупостей, ведь надежды нет только у мертвых.

А то есть у коммерсантов интересная традиция: при разорении кончать с собой.

Она кивнула с улыбкой:

– Я не буду спешить.

Вот и хорошо, подумала я про себя.

– Кстати, все, сестрица, быть тебе мегагюрзой, – начал дурачиться Ронан.

Правильно, хватит о серьезном.

– А тебе – тушканом! – ответила я и для усиления эффекта моих слов высунула язык и замычала. Ронан засмеялся, а Хелен-Инга, мягко говоря, удивилась.

– Привыкай… – сказала я ей со смехом.

– А кто такой тушкан? Мегагюрзу я немного представляю, – спросила она.

– Тушкан – корм мегагюрзы! Ящерица, скачущая на задних лапах. Ну все, конец тебе, братец! – и я погналась за ним; побегав между деревьями, я все-таки прыгнула ему на спину и изобразила укус: – Крупный тушкан, однако, и не проглотишь…

«Тушкан» донес меня обратно к столу и там спустил на землю.

– Как дети малые… – сказала Хелен-Инга с легким осуждением, но было видно, что и ей хотелось бы так побегать и подурачиться.

– Ага, – согласилась я. – А давай Ронану глаза завяжем, и пусть нас ловит.

– Я не согласен!

– А тебя никто не спрашивает!

– Да нет, наверное… – Хелен-Инга так и не решилась.

– Нет, так нет. А интересно, можно ли спать в саду?

В результате мы все трое устроились в саду, в спальниках. Так хорошо, как сейчас, мне не было с тех пор, как я узнала о болезни Вольфа. Все проблемы отошли на задний план и стали казаться не такими уж страшными и вполне разрешимыми.

Следующий день мы провели, маясь от безделья, потому что за территорию посольства нас не выпустили «во избежание», так сказать. Я знала, что докладывать будет отец, и от меня уже ничего не потребуется. От нечего делать проверила свой почтовый ящик, там оказалось письмо от леди Шур с уведомлением о прочтении. Я смотрела на него, как сапер на бомбу. Очень не хотелось его открывать, от этой противной тетки можно ждать всяческих подлянок. Но не открывать – глупо. Это оказалась текстовая информация с приложенным видео о Даниэле Хоресе-Ташин, который теперь стал просто Ташин. С ума сойти, он отказался от семьи. Семья может отказаться от кого-то, если он преступник или если считает, по каким-то причинам, его недостойным носить фамилию. Но обратный процесс, когда кто-то отказывается от семьи, не переходит в другую, а просто отказывается… Кажется, такое было, но очень давно. Это позор всем Хоресам – человек готов носить лишь одну фамилию, лишь бы его не связывали с этой семьей. Дела… В файле так же указывалось, что ему выплатили жалование агента за все годы и оплатили медицинскую страховку. Немаленькую, но для Даниэля явно не достаточную, ему кожу на всей спине обновлять и организм чистить после годов употребления некачественной пищи, а неизвестно, каких еще болячек и вирусов он нахватался. Также был дан новый адрес и новая работа – он теперь приглядывает за садом. Вспомнился наш разговор: он не представлял себя фермером, а все же им стал. Подтекстом из этого всего выходило, что его признали синто и никаких претензий к нему не имеют, видно, что лорды-безопасники на его стороне, раз позволили скандал с отказом от семьи, но не настолько, чтобы выжимать из Хоресов деньги на полное лечение. В финале был ролик с леди Шур, в котором она с пакостным видом поинтересовалась, удовлетворила ли она мое любопытство. Мне было немного стыдно, что я так и не предприняла попыток узнать о Даниэле. С другой стороны, этого и не понадобилось, само получилось. Остаток дня я провела, размышляя о мотивах леди Шур и предпосылках к этому письму, а также о том, когда же и при каких обстоятельствах смогу увидеться с Ташин. Надо привыкать думать о нем как о Ташине, а не Хоресе.