Алмаз темной крови. Книга 1 - Лис Арден

— Не отвлекайся.

— Когда я вернулась, этот охламон успел выпить грязную воду и просил принести еще. Сразу выпил и улегся спать. Уснул сам, без венониных трав.

— Ты принесла ему грязной воды? прямо из канала, что ли?

— Нет, принесла-то чистой; так палец поцарапанный в стакане ополоснула, а воду поменять не успела. Позвали…

— Ополоснула, значит… И это все?

— Да. Ничего не утаила и ни о чем не умолчала.

— Ты чересчур дерзка на язык, дева. Но это твоя беда, а не моя. Можешь отправляться обратно, работа не ждет.

В больницу мэтр Аурело возвращаться не стал. Какой в том прок? Наблюдать больных, находящихся в разных стадиях умирания? На это он нагляделся десять лет назад. Попытаться еще раз остановить страшное поветрие силой своей воли? Пробовал уже… не вышло. С чумой в Одайне получилось, а на тихий ветер силенок не хватило. И если он, Аурело Фрасто Хейм, коего, в бытность его студентом медицинской академии славного Арзахеля справедливо прозвали «гвоздем в заднице» — и за рост, и за исключительную въедливость, и за любовь задавать профессорам каверзные вопросы, — так вот, если он и стал светилом медицины, так вовсе не из-за несомненных чудотворных способностей, а благодаря умению размышлять. И не бояться проверять результаты размышлений на практике.

Мэтр Аурело остановился в доме мессира Окка. На предложение приготовить лекарство для младшей сестры эригонский врач ответил восторженным согласием. Вечером этого же дня кашляющая кровью девушка получила из рук мэтра Аурело стакан с прохладной, подслащенной водой; на следующее утро мессир Окка мало что не валялся в ногах у коллеги, благодаря его за спасение девушки, которая впервые за последнюю неделю согласилась поесть, правда, с одним условием: чтобы ей читали вслух письма от жениха, младшего помощника капитана на одном из суртонских императорских кораблей; сказать по чести, она его очень любила — сопротивлялась смертной тени только по той причине, что хотела написать ему эпитафию, достойную его доблести и чести. И всю дорогу до дома господина ратмана Окка, не переставая, восхвалял его медицинский гений.

— Поверьте, мэтр Аурело, никакие слова не могут выразить и сотой доли моего восхищения вашим мужеством, — повторив это выражение по крайней мере пятый раз за вечер, Сириан поднял бокал темно-солнечного вина, созданного на лучшем винограднике его тестя, и поклонился гостю.

Мессиры доктора навестили дом ратмана уже изрядно заполдень, в то время, когда тихий ветер был наименее опасен и можно было появиться на улице, не опасаясь, что тебя без лишних церемоний сцапает полуденный патруль. Ратман принял гостей у себя в кабинете, там же был накрыт стол для ужина — не парадно, но достаточно изысканно, чтобы привередник Аурело не воротил нос. Какое-то время они сдержанно обсуждали городские дела: все шло своим чередом, не так плохо, как в прошлый раз — но могло быть и лучше, ведь присмотр присмотром, но не мешало бы еще и лекарство хоть какое-нибудь… Из контадо новости терпимые, в рабочих слободках тоже пока порядок, в самом Эригоне… ну, где как. Кто знает, сколько эта напасть продлится — хватит ей прежних двух месяцев, или нет. На протяжении всего разговора сдержанный Окка с трудом подавлял желание сменить тему, и заговорить о вещах действительно важных.

— Благодарю вас, ратман, и в свою очередь прошу поверить, что я ее нисколько не заслуживаю. Поскольку мне тихий ветер ничем не грозит, то и в моем пребывании здесь нет никакого героизма.

И, отвечая на невысказанный вопрос собеседников, продолжил:

— Мой дед принадлежал к народу темной крови; в его ремесле это добавляло, так сказать, декоративности. Он был палачом, не один десяток топоров схоронил. А иначе я сидел бы сейчас в Иреме, не помышляя о путешествиях. Я врач, и слишком хорошо знаю, насколько драгоценна и беззащитна жизнь, чтобы вот так запросто ею разбрасываться. Прошу передать мою неизменную благодарность вашему уважаемому тестю, господин ратман, — вино у него превосходное, настоящий солнечный мед.

Сотрапезники помолчали; двое переваривали услышанное, третий попросту наслаждался вином.

— Мэтр Аурело, — обратился к гостю Сириан, — судя по тому, как мессир Окка ерзает в кресле — чего я за ним отродясь не замечал, даже во время прошлой эпидемии, — а значит, волнуется и с трудом сдерживает свое нетерпение, вы пришли ко мне по делу.

— Вы совершенно правы. Не буду вас утомлять ненужными подробностями, но похоже что я нашел средство от этого недуга.

От такой новости даже Сириан удивился.

— Вы понимаете, о чем говорите, мэтр? Я преклоняюсь перед вашими познаниями, но…

— Преклонение не обязательно, вполне достаточно доверия. Я вас не обманываю. Первый случай исцеления произошел в городской больнице, не далее как позавчера вечером. Второй — в доме мессира Окка. Целители были разные, но вот лекарство в обоих случаях — одно и то же. Признаюсь честно, я приехал в Эригон в надежде найти хоть какое-то средство облегчить эту хворь, я никак не мог простить ей моего поражения десятилетней давности, но я помыслить не мог, насколько быстро это произойдет. Это чистой воды везение… и моя наблюдательность.

— …И помните, мессиры: все, сказанное и услышанное здесь, должно оставаться тайной. Так, по крайней мере, мы сохраним в городе хотя бы подобие покоя, и избегнем чудовищных беспорядков. Случаи исцеления могут повторяться, главное, чтобы их не было чересчур много и между ними не было бы никакой связи. Скажем: единственный наследник, или горожанин, ревностно пекущийся о благе Эригона, или особо прославленные персоны… вы меня понимаете? — и Сириан вопросительно поднял белесые брови.

— Господин ратман, но… а дети? — и Окка поклонился, словно извиняясь за вольность вопроса.

— Что ж… пожалуй. Но осторожно, без спешки, потихоньку… и следите, в таком случае, чтобы хоть один из родителей оставался, нам ни к чему орава беспризорных сирот, в городе и без того забот хватит.

— Я думаю, вам не стоит так волноваться, — вмешался мэтр Аурело, — это ведь не чума и не холера, когда страдают тела, а не рассудки. Вряд ли кто в Эригоне заметит, что у похоронной команды поубавилось дел. Сейчас большинство сидит по домам, наматывая слезы на кулак, в больницах же что ни пациент — то редкостный случай иллюзорного помешательства. Реальность как таковую воспринимают темнокровки да исключительно волевые люди… как вы, мессиры. Кроме того, лекарственного… хм-хм… материала необходимо смехотворно мало. Я, конечно, сделаю пару уточняющих опытов, но и без них мне понятно — чем выше разведение, тем сильнее эффект. В первом случае доля темной крови всего-навсего одна восьмая часть, да была всего только капля… Ну, это уж наше с вами дело, мессир Окка, не будем утомлять достопочтенного ратмана медицинскими теориями.