Легион против Империи - Александр Мазин

– Ага, спать… Делать мне больше нечего! – пробормотал Коршунов.

Но тоже отправился в спальню. За Настей. Этой ночью он намеревался сводить ее на шоу. Старина Евстафий, купчина, через которого Алексей реализовывал кое-какие незаконные трофеи, прикупил по случаю каких-то потрясающих египетских танцоров. И позвал друзей насладиться искусством.

– Я ходила к предсказателю, – Корнелия потерлась щекой и подбородок мужа. – Он сказал: скоро тебя ждет дальний поход.

– Вполне возможно… М-м-м…

Геннадию было хорошо. Он ласкал нежную спинку Коры и наслаждался свежим, возбуждающим запахом ее волос.

Мерные взмахи опахала, которое «приводил в действие» глухонемой раб, дарили приятную прохладу.

– Он сказал: будет долгий поход, который закончится там, где у наших богов не власти.

– И что ты думаешь по этому поводу? – рассеянно поинтересовался Черепанов, которому откровения предсказателей были по барабану. Нормальный способ отъема денег у населения. Особенно – у доверчивых и мнительных дам.

– Оракул…

– К воронам оракула! – Геннадий попытался куснуть мягкое ушко, но промахнулся и цапнул камешек серьги. – Что ты сама об этом думаешь?

– Ты хочешь покинуть империю, да?

– Да вроде бы пока не собираюсь, – осторожно заметил Черепанов. – Мне и здесь неплохо. Или – тебе плохо? Только честно!

Корнелия приподнялась на ложе, лунный отблеск блеснул в огромных глазах, взмах опахала шевельнул светлые локоны…

– Я очень скучаю по Риму, муж мой! Поклянись мне, поклянись мне сейчас – если ты захочешь покинуть империю, ты подаришь мне последнее свидание с Римом!

Столько боли, столько страсти было в голосе Коры, что у Геннадия сердце защемило от сострадания. И не стало опытного воина, стратега и политика. Остался лишь мужчина, который ни в чем не мог (да и не хотел) отказать любимой женщине.

– Клянусь! – не раздумывая ответил Черепанов. – Ты увидишь Рим! Я обещаю тебе, родная!

Депеша из Рима пришла вскоре после новостей из Персии. Депеша отнюдь не грозная. Никаких «давай деньги, а то уволим». Марк Антоний Гордиан Пий, Принцепс, Август и прочая, прочая… приглашал наместника Сирии в гости. Вернее, домой. В Рим. Для доклада и воздаяния по заслугами.

Формат письма был уважительный, но достаточно твердый. Типа «обсуждению не подлежит».

Однако, по мнению Черепанова, обсудить – следовало.

Сначала – с женой.

Совещания не получилось. При слове «Рим» Корнелия засияла и заявила, что «приглашение» следует принять. Соскучилась, бедняжка!

Тогда к обсуждению был «подтянут» Коршунов.

Алексей тоже был «за». Только внес коррективу. В качестве представителя наместника в Рим отправится он сам. Мол, неотложные дела и угроза нападения персов не позволяют Геннадию Павлу… Ну и так далее.

А если дело пойдет как-то не так, что Черепанов изыщет возможности надавить на Августа…

Это вариант тоже был отвергнут наместником.

– Ты лучше хлебным импортом занимайся, – буркнул Геннадий. – Успеешь еще попутешествовать.

Алексей проглотил обиду. Генка как всегда очень точно определил побудительные мотивы его «самоотверженности».

– Значит, ты решил драться? – спросил Коршунов.

– Скорее да, чем нет, – ответил Черепанов. – Не нравится мне это «приглашение». Нутром чую – подстава. Пока план такой: никуда не едем, ждем развития событий. Будут настаивать или угрожать – твои «пираты» полностью перекроют зерновой поток. Рановато, конечно. Нам бы их еще годик на голодном пайке подержать. Вот тогда бы римская чернь не запищала, а завопила. Но выбора нет.

– Значит, морского префекта будем «убирать»? – поинтересовался Коршунов.

– Возможно. Но я все-таки попытаюсь попробовать с нашим адмиралом договориться. Съезжу в Тир, он сейчас там, прозондирую почву. Адмирал – мужик крайне честолюбивый. Сейчас он держится Рима, но там им настолько недовольны, что вполне могут отправить в отставку. На что я и намекну аккуратно. Мол, слыхал от верных людей… И пару имен присовокуплю.

– А что ему можешь предложить ты? – поинтересовался Коршунов. – Жизнь в провинции и командование нашим жалким флотом?

– Это сейчас он – жалкий, – усмехнулся Геннадий. – А если вложить немного денег и поговорить с другими восточными «адмиралами», очень неплохой союз может нарисоваться. Ибо… – Тут Черепанов устремил в потолочный плафон короткий толстый палец: – … Плох тот адмирал, который не мечтает стать главнокомандующим! Кстати, это относится ко всем провинциальным лидерам.

– Генка, ты о чем? – несколько удивился Коршунов. – Сепаратизм – не твой стиль! Опять-таки об Ардашире не забывай. Как только он покончит с мятежниками, сразу сюда заявится. И без поддержки Рима скушает нас за милую душу. Или ты думаешь, что другие наместники самочинно отдадут тебе свои легионы?

– Я думаю, – спокойно произнес Черепанов, – что договариваться с Римом нужно. Но договариваться, когда козыри на руках у тебя, а не у партнера, намного удобнее. В Палатине хотят регулярных поставок зерна? Я им эти поставки гарантирую. Я, а не наш адмирал. Если Рим согласится, будет им хлеб. Нет – разрабатываем план «Б». В этом варианте лояльный нам адмирал становится главнокомандующим средиземноморским флотом. В потенциале. Но в любом случае адмирал идет под меня. Или очень скоро перестанет быть адмиралом. Либо Рим его отстранит, либо – несчастный случай. Церемониться больше не будем. Слишком высоки ставки.

– Что-то, брат, я сомневаюсь, что Рим пойдет на твои условия, – задумчиво произнес Коршунов. – Как-то это не в императорском стиле – договариваться с подданными…

Черепанов пожал плечами:

– А по-моему, шанс есть. Во-первых, там сейчас не юный Гордиан рулит, а его мамаша со своей сворой. А во-вторых, я уже доказал, что со мной договариваться можно. А хлеб египетский им во как нужен. Оголодает чернь – разорвет всех к чертовой матери! Так что, друг мой Лёха, если у тебя нет прямых возражений, то будем действовать по такой схеме.

– Прямых нет, – покачал головой Коршунов. – Исключительно косвенные.

– Тогда решено, – резюмировал Геннадий. – Завтра я еду в Тир. Потрогаю за сокровенные части нашего адмирала.

– Езжай, – согласился Коршунов. – Дать тебе моих спецназовцев в сопровождение?

– Зачем? У меня свои есть. Возьму с собой когорту Луция Ингенса. Достаточно?

– Вполне.

– Тогда предлагаю выпить за успех! Коре на днях пару амфор девятилетнего альбанского прислали… Песня, а не вино!

– Тогда споем! – одобрил Коршунов. – И закусить чего-нибудь, а то я с утра – не жрамши.

– Тушеный фламинго, – сообщил Черепанов. – И мурена. Но они – в процессе. А пока могу предложить сифуд: лангусты, устрицы и прочее. И паштет из печенки гусыни, выкормленной отборными орехами.

– Пусть несут, – одобрил Коршунов. – И вели моих драбантов[69]покормить. Они уже час в твоей прихожей маются.

– Да ну! – махнул рукой Черепанов. – Ты своего гепида недооцениваешь! Спорим на десятку, он уже мою кухню проинспектировал?

– Спорим, – принял Коршунов.

И проиграл десять сестерциев.

Но жизнь – штука текучая. И конкретная. В смысле корректив. Друзья обсуждали прикидывали, какой из вариантов выбрать, а Судьба уже бросила в нужную чашу весов увесистую гирьку.

Глава 22

Тир. Чума

– Ну-ка стой! – скомандовал Черепанов.

Трудно сказать, чем его привлек лежащий на ступенях храма человек. Интуиция, должно быть…

Геннадий подъехал поближе… Голый, даже без набедреной повязки, обожженный солнцем мужчина. На предплечье – татуировка. Что-то типа русалки… На спине – еще одна: мужик с трезубцем. Нептун, надо полагать.

Но не нищий. По крайней мере, не совсем нищий. На пальце – серебряный перстень.

М-да. И запашок. Похоже, у бедолаги проблемы со сфинктерами… Что же тут… Черепанов присмотрелся… И вздрогнул. И невольно подал коня в сторону. Мать твою… Лимфатические узлы мужчины вздулись и почернели.

– Переверни его, – велел кентурион Луций Ингенс одному из легионеров, заметив интерес наместника.

– Не трогать! – рявкнул Черепанов так, что легионер застал на месте. – Чей это храм?

– Асклепия, – ответил кто-то из свиты наместника.

– Жреца позовите!

Приказ был выполнен. Служителя бога-целителя доставили вмиг.

– Кто это и откуда он взялся? – спросил Черепанов, указывая на больного.

– Моряк какой-то, – жрец явно был смущен вниманием самого наместника провинции. – Вроде бы. Вчера пришел. Дал денег, чтобы его оставили на ночь в храме… Но, видать, не снизошел к нему бог. Да он, кажись, всё. Помер.

– Почему голый?

– Так обосрался весь. Вот и раздели.

– Кто раздевал? Ты?