Открытая дверь - Иэн Рэнкин

— А что тебя интересует?

— Для начала меня интересует, действительно ли он такой хороший специалист.

— Очень хороший, — сказала Лаура, зевая.

— Несколько часов назад ты не была так уверена.

— Зато теперь уверена.

— И все-таки странно получается: штатный искусствовед попадает в больницу буквально накануне того дня, когда могут понадобиться его услуги.

— На что ты намекаешь, Рэнсом?

— Ни на что. Просто держи меня в курсе, ладно?

Он дал отбой и хлебнул остывшего чая. Это был «Рюбос», его купила Сандра. Вероятно, чай способствовал хорошему пищеварению.

Сейчас, стоя на пороге склада и чувствуя, как в животе продолжает негромко, но угрожающе бурчать, Рэнсом наблюдал за деятельной суетой музейных и галерейных смотрителей. Их легко было отличить по белым хлопчатобумажным перчаткам, которые носили все специалисты вне зависимости от того, были ли они в костюмах или в синих рабочих халатах. Полицейские криминалисты были либо в тонких резиновых перчатках, либо вовсе без них.

Потом Рэнсом заметил Алистера Нуна, который выглядел удрученным и усталым. Казалось, прошедшей ночью он вовсе не ложился или спал очень мало. Его коллега-музейщик Дональд Фармер, напротив, держался спокойно и уверенно. Вчера, выступая по телевидению, он заявил, что музейные экспонаты не пострадали; при этом лицо у него выглядело на редкость самодовольным. Точно такое же выражение было у Фармера сейчас. Похоже, он успел убедиться, что отдуваться перед общественностью придется его коллеге из департамента Национальных галерей.

Обратил внимание Рэнсом и на вооруженных полицейских, которые стерегли грузовые ворота. С его точки зрения, выставлять здесь пост было все равно что запирать конюшню после того, как оттуда свели лошадь, однако для Хендрикса, который наверняка и отдал этот приказ, подобный поступок был достаточно характерным. Да и определенный смысл в этом имелся: если бы на склад вдруг нагрянуло высокое полицейское начальство, оно осталось бы весьма довольно образцовой организацией следственных действий.

Самого Хендрикса, впрочем, поблизости видно не было, но Рэнсом сомневался, что его коллега-соперник позволил себе подольше поваляться в постели. Вероятнее всего, он сейчас находился в комнате охраны или допрашивал свидетелей в служебных помещениях в глубине склада. Рисковать Рэнсом не стал и поспешил нырнуть в узкий проход между рядами высоких, прогибающихся под тяжестью каких-то таинственных предметов стеллажей. Меньше всего ему хотелось столкнуться с Хендриксом сейчас. Тот непременно спросил бы, что, черт побери, он здесь делает. Конечно, Рэнсом мог бы что-нибудь придумать, однако он сомневался, что Хендрикса будет легко провести.

«Я расследую твое дело, — мысленно обратился он к сопернику. — И когда оно будет закончено, выяснится, что я был прав, а ты ошибался. Ну а тогда-тогда повышение получу я».

Три ограбленных хранилища все еще были незаперты — или их вновь открыли, чтобы криминалисты могли продолжить работу по поиску следов. Картин внутри было предостаточно; украденные полотна тоже вернутся сюда, но лишь после того, как будет проведена полная экспертиза. Профессор Гиссинг уже объявил, что картины подлинные и нисколько не пострадали, но криминалисты все еще надеялись обнаружить на них отпечатки пальцев или волокна. Как сказал вчера по телевизору один из журналистов, находка картин «заставила вздохнуть с облегчением ценителей искусства не только в Шотландии, но и далеко за ее пределами». Рэнсом с этим не спорил, он не понимал другого: почему преступники бросили фургон? Пресса об этом не задумывалась: грабителей спугнули, и они ударились в панику — это объяснение журналистов вполне устраивало.

Итак, как раз в тот момент, когда бандиты вынимали из фургона картины (возможно, для того, чтобы перегрузить в другую машину), их заметил случайный свидетель. Что-то вызвало у него подозрение, и он позвонил в полицию. Рэнсом специально справился у своего знакомого в Западном участке, удалось ли установить личность звонившего, но своего имени он не назвал, а номер его мобильного телефона проследить не удалось. К этому моменту охранник у ворот уже поднял тревогу, он же подробно описал фургон и назвал его номер. (Фургон был угнан пару дней назад где-то в Броксберне.) Номер, разумеется, оказался липовым, но владелец авто — некий маляр-отделочник на вольных хлебах — уверенно опознал машину, служившую ему одним из основных орудий ремесла.

Странно, вновь подумал Рэнсом. Успешный налет, потом — неудачная операция по смене машины, и в результате грабители бегут, в панике бросая бесценную добычу. Для Хендрикса здесь все было логично и понятно, но не для Рэнсома. Допустим, преступники действительно были настолько напуганы, что бросили фургон, но почему им не прихватить с собой хотя бы пару картин? По предварительным оценкам, в ограблении могло участвовать от шести до десяти человек, а между тем найдено было только восемь картин, самая большая из которых имела размеры четыре на пять футов вместе с рамой. Почему после долгой подготовки и успешного проникновения на склад грабители не взяли ни одного полотна? И как мог напугать десятерых мужчин случайный прохожий или проезжающий мимо мотоциклист? В конце концов, они были вооружены, им ли кого-то бояться?

Нет, чем дольше Рэнсом размышлял обо всем этом (а размышлял он достаточно, поскольку прошедшей ночью спал едва ли больше Алистера Нуна), тем больше замечал он несоответствий и странностей. Был ли среди сотрудников склада бандитский осведомитель или нет, существенного значения не имело. Главное, у преступников просто не могло быть никаких оснований для панического бегства.

Именно по этой причине Рэнсом и решил пожертвовать своим единственным на прошедшей неделе выходным и отправился на склад, чтобы еще раз осмотреться на местности, задать пару вопросов и, быть может, собрать кое-какие любопытные факты. Заглянув в одно из хранилищ, детектив увидел, что картины хранятся на стеллажах упакованными в непрозрачную мешковину, зато каждая снабжена картонным ярлыком с номером. Это свидетельствовало в пользу версии о «краже по заказу»: преступники явно знали, что берут. Кто помимо персонала мог иметь доступ к системе складской нумерации? Приятель Рэнсома в Западном участке не сумел ответить на этот вопрос.

Только тут детектив заметил человека, который, согнувшись в три погибели, светил каким-то особенным фонариком на пол возле стеллажей.

Когда он поднялся на ноги, Рэнсом узнал эксперта-криминалиста, с которым разговаривал вчера.

— Ну как дела? Нашли что-нибудь? — спросил он.

— Несколько волокон с одежды, полустертый отпечаток ботинка… Вряд ли это что-то даст.

— Одежду они наверняка уничтожили, — согласился Рэнсом, и криминалист кивнул.

— Еще нашли несколько волосков, но они синтетические.

— Парики? — догадался Рэнсом.

Криминалист уныло кивнул во второй раз.

— Я набрал этих волос уже целую пригоршню. — Он вздохнул. — Только время зря трачу.

— Не только ты.

Рэнсом повернулся и зашагал обратно ко входу, где располагалась комната охраны. Во время нападения охранников и посетителей согнали туда и заставили сесть на пол, так что ничего полезного они не видели. И похоже, не слышали тоже: по свидетельству очевидцев, бандиты общались между собой почти исключительно знаками, лишь время от времени издавая нечленораздельное ворчание. Единственным, кто сообщил следователям что-то более или менее конкретное, оказался экскурсовод. Как ему показалось, преступники, которые удерживали заложников в комнате охраны, были намного моложе остальных — тех, кто шарил в хранилищах. Как только детектив услышал об этом, ему на ум сразу пришли слова Гленна: «Чиб считает, четверо или пятеро парней с бильярдными киями могли бы решить любую проблему». Правда, в тот раз речь шла о том, чтобы избавиться от Страха, но не исключено… С другой стороны, экскурсовод мог и ошибиться, хотя еще несколько свидетелей показали, что четверо преступников были одеты сходным образом и маскировали лица только при помощи бейсбольных кепок и шарфов.

В караулке никого не было, и Рэнсом быстро вошел внутрь. Мониторы камер снова работали, показывая склад и внутри, и снаружи. Вид на въездные ворота показался Рэнсому недостаточным: на экране были отчетливо видны шлагбаум и будка охранника, но тротуар снаружи не просматривался совершенно. Детектив, впрочем, знал, что Хендрикс уже указал администрации склада на это упущение.

Сев за стол, Рэнсом глянул в застекленное окно в перегородке, из которого должны были просматриваться внутренние помещения склада… Должны были, но не просматривались. Во всяком случае, ограбленные хранилища отсюда видны не были, и Рэнсом подумал, что система безопасности на складе была организована из рук вон плохо. Даже удивительно, как никто не покусился на него раньше.