Королева ходит последней - Валентеева Ольга

— Нет уж! — фыркнула Бранда. — Эти наказания всегда выходят мне же дороже.

— Значит, простите?

— И не подумаю. Зацелую до смерти, — пообещала она и рассмеялась. — Ты такой забавный, Ник. И такой серьезный.

— Должен же хоть кто-то из нас быть серьезным, ваше величество, — ответил я и поцеловал ее.

Слишком сладко, слишком желанно. Когда все успело стать «слишком»? Мне хотелось никогда ее не отпускать, но рассудок вопил, что это невозможно. Остается принять. Но что делать, когда все это закончится? Ведь Осмонд рано или поздно призовет меня обратно в Изельгард, а Бранда останется здесь. И даже если я откажусь возвращаться…

Поцелуй Бранды выбил все посторонние мысли из головы. Зачем думать о будущем? Оно может и не настать, а настоящее — вот оно, протяни руку. И я тянулся, растворяясь в ласке любимой женщины. Прижимал ее к себе, боясь выпустить из рук. Моя! Что бы она сама об этом ни думала — моя.

— Может, переберемся в более удобное место, лер Вейс? — поинтересовалась Бранда.

— Вы имеете в виду свою спальню или мою, ваше величество? — Я подхватил ее на руки.

— Ваша ближе.

И то верно. Я выглянул в коридор: никого. Несколько шагов до моей спальни с Брандой на руках, свежие хрустящие простыни и пьянящий аромат кожи. Вот оно, блаженство. Стоило признать главное — я люблю ее. Эти золотые локоны, огромные глаза, сладкие губы и тяжелый нрав. И мне не нужен никто, кроме нее.

Время близилось к рассвету, когда Бранда пригрелась в моих руках.

— Что будет дальше, Ник? — тихо спросила она. — Я все время думаю об этом.

— Я тоже, — ответил, целуя ее в висок. — Я тоже, Бранда.

Она рассмеялась, потерлась об меня всем телом, заставляя забыть о дурном. А затем сбежала, оставив меня наедине с разыгравшимся воображением и неутоленным желанием. Ох, и женщина…

Что ж, кажется, сон в оставшиеся часы мне не грозил, поэтому я поднялся, принял душ, оделся и отправился внедрять свою систему охраны на грядущий день. У дверей Ила уже сменился караул, сейчас здесь замерли двое стражников, которых когда-то спас от ссылки на границу.

— Лейтенант Вейс, — склонили оба головы.

— Доброе утро, — кивнул я в ответ. — Как обстановка?

— Все тихо, — заверил Лей. — Лейтенант Вейс, я хотел сказать…

И покосился на товарища.

— Что? — спросил я.

— Дело в том, что Мартин расспрашивал ребят о вас, — добавил его напарник, Тейсон. — Думаем, он не смирился с… так сказать, отставкой.

Да, речь шла не только о понижении в должности, но и о Бранде. Такие новости распространяются быстро. Вот и сейчас я был уверен, что стража прекрасно знает, где и с кем королева проводит ночи.

— Благодарю за искренность, — сказал я. — Но леру Фейну лучше было бы позаботиться о себе самом. Только милость ее величества помешала мне сослать его на границу. А она не безгранична.

— Фейн — тот еще урод, — буркнул Лей.

Я усмехнулся.

— Даже не сомневаюсь, — заверил его. — Пусть сделает еще один неверный шаг, и покинет дворец навсегда. Хорошего дня, леры.

И зашагал прочь. Радует, что хоть кому-то во дворце можно довериться. Да, не на сто процентов, но на все сто я не доверял даже себе самому. А впереди ждал непростой день. Только бы он обошелся без жертв.

ГЛАВА 27

Бранда

Я сидела перед огромным зеркалом и думала. Нет, не о Нике, хотя он, бесспорно, часто занимал мои мысли, а о политике. Правильно ли сделала, отказав веранцам? Или стоило выбрать другой путь? Что-то тянуло в груди, настроение портилось, как осенняя погода, несмотря на то что отражение в зеркале по-прежнему казалось очаровательным, а служанки расстарались, чтобы на балу гости думали о моей красоте, а не о накопившихся вопросах. Ничего, красота — великая сила, и я собиралась умело ею воспользоваться и очаровать на пиру высоких гостей.

Сегодня я решила выбрать образ смелый и чуть дерзкий, но в то же время довольно невинный. Остановилась на персиковом цвете платья. Золотая вышивка была верхом мастерства, на подоле поместились целые картины охоты. Конечно, стилизованные, но вполне понятные. Лиф был украшен природным орнаментом: листья и цветы переплетались причудливым узором. Служанки подобрали волосы, полностью оголив шею, и я выглядела одновременно сильной и хрупкой. Хорошо.

Ровно в три часа во дворце должны были собраться многочисленные гости. Служанки успели вовремя, и в назначенный срок я входила в огромный светлый пиршественный зал. Сразу отыскала взглядом Вейса. Он стоял за спиной моего сына и едва заметно улыбался. А вот бледная физиономия Эйша неприятно царапнула. Он тоже держался близко к Илверту. Привилегия одного из древнейших родов Литонии, чтоб ему провалиться. И никого не интересует, что из всего рода остался этот единственный парнишка, которого и мужчиной-то не назовешь. Хорошо хоть зазнобу свою не притащил. Ничего, завтра сделаю так, чтобы род Эйшей увеличился еще на одного человека. А там дети пойдут, и у Айка станет меньше времени на глупости.

Я заняла место во главе стола. Сын сел по левую руку от меня, противный Эйш — по правую. И не прогонишь ведь, сама позвала. Зато было очень любопытно наблюдать, как на Айка косятся придворные. Они давно забыли, как он выглядит, и сейчас Айк в тонкой белой рубашке, черном жилете со скромной серебряной вязью и таких же черных штанах казался чужеродным посреди этого птичника. Ничего, пусть побеснуются, им полезно. А потом, может, лер Эйш расскажет мне их тайны.

— Наблюдайте, лер Эйш, — шепнула ему. — Уверена, после пира нас ждет интересный разговор.

— Как прикажет ваше величество, — ответил он и снова уставился на поданный паштет из крольчатины.

Я ела мало, едва прикасаясь к каждому блюду. Заметила, что и сын жевал без аппетита и сейчас до невозможности напоминал соседа справа. Ник же наблюдал за ним с пристальностью сокола.

— Вам нездоровится, ваше величество? — спросила я.

— Я плохо спал, матушка, — ответил Иверт и покосился куда-то в угол зала. По спине пробежал холодок. Оставалось надеяться, что там нет очередного призрака.

— И почему же? — продолжала я разговор, и так зная ответ.

— Мне снились дурные сны.

— Скажите, лер Эйш, вам известно средство от дурных снов? — спросила Айка, бросая под стол куриную косточку — блюда успели смениться. Моя собака, Кассия, которая вольготно разлеглась у ног, жадно схватила подношение.

— Конечно, ваше величество, — усмехнулся Айк. — Не спать.

Я уставилась на него. Это он так шутит? Какой специфический юмор.

— Да уж, средство хорошее, — согласилась с ним. — Вот только чревато дурными последствиями. Каждый нуждается во сне, тем более мой сын.

— Тут уж выбор за ним, ваше величество, — таким же эхом откликнулся Эйш.

Я обратилась к другим придворным. Айк тут же нырнул обратно в свои мысли, Ил сделал вид, что ему нравится фаршированная куриная ножка с зеленью. И все-таки Эйш как-то странно на меня поглядывал. Хотел сказать что-то? Видимо, слишком много ушей. Поговорим после.

Сделала знак слуге, и он долил вина в мой бокал.

— Что это за гадость? — возмутилась я, попробовав кислятину. — Вы же знаете, я пью только «Романь». Немедленно сменить!

Распорядитель вин бросился бежать со всех ног, чтобы исполнить мой приказ, а слуга, наполнявший бокал, побелел.

— А мне нравится это вино, — заявил невозможный Эйш. — Пусть кислит, зато не таит в своем вкусе чуждых нот.

— О чем вы? — насторожилась я.

— Всего лишь о вине, ваше величество. И ни о чем более.

По губам Айка скользнула бледная улыбка. Я отвернулась, стараясь унять дрожь, чуть повернула голову, отыскивая глазами Ника. Он тоже хмурился. Да, Эрвинг был прав в своем письме. Я зря позволила Айку находиться во дворце. Очень зря!

Вернулся распорядитель с бутылкой моего любимого вина, бокал снова наполнился рубиновой жидкостью. Я повертела его в руках, собираясь сделать глоток, но поставила обратно на стол.