Когда мир изменился - Ник Перумов

— Поэтому слушай господина Фесса, сэр рыцарь, — вступила драконица. — Он не лжёт тебе. Мы и впрямь не из твоего мира. Но, как видишь, одного с тобой вида и владеем даром понятной тебе речи.

— Сугубо преудивительно это, — признался рыцарь. — Вот потому-то я и говорю, что счастлив!.. мы все наслышаны о мертвяках, и о злобных колдунах, и о личах, и о варлоках с ведьмами, но вот драконы… то, что лицезрею я одну из них, прекраснейшую среди прекрасных!..

— Благодарю, — нежно пропела Кейден. Бросила смеющийся взгляд на Фесса и тот вздохнул про себя: девушки всегда остаются девушками. Даже если они на самом деле — драконы в несколько сотен лет возрастом. Хотя — что для дракона эти несколько веков?..

— Мы ведь теперь направимся к виконству Армере, так? — продолжал Конрад, по-прежнему бросая украдкой взгляды на поправлявшую волосы драконицу. — Туда, где был замечен лич?

Некромант кивнул.

— Город этот тоже занимает меня чрезвычайно, Конрад. Я давно уже здесь, под вашим небом, но никогда не видел… не ощущал ничего подобного. Истинное средоточие зла.

— «Средоточий зла» не бывает, некромант, — заспорила вдруг Кейден. — Есть просто те, кто, борясь за своё, преступают некие границы. Как преступил, насколько я поняла, тот самый лич.

Конрад немедля встрепенулся; оно и понятно, для благородного и юного рыцаря рассуждения о добре и зле — поистине хлеб насущный. Не пои, не корми, но дай потолковать.

— Не станем пререкаться, — поднял руку Фесс. — Скоро ночь. Лес дикий. Предлагаю остановиться. Вот, кстати, и полянка подходящая, да и ручей имеется.

Надо отдать должное Конраду — юный рыцарь оказался хорошим спутником. Не ныл, не жаловался, не боялся испачкать руки. Едва остановились, взялся валить сушину, умело и ловко сложил костёр. Кейден остановила его жестом, протянула руку над сложенным деревом, слегка нахмурилась раз, другой; потом хмыкнула, отошла шагов на пять и преобразилась.

По-лебединому изогнулась покрытая сапфировой чешуёй шея, качнулись длинные усы-вибриссы, украшенные крошечными жемчужными каплями; приоткрылась пасть, тонкая струйка огня с лёгким шипением коснулась сложенной поленницы дров и костёр немедленно вспыхнул.

Рыцарь Конрад низко склонился перед сине-голубоватым драконом, словно перед самим маркграфом или даже императором.

— Ну, разве она не прекрасна, сударь Фесс? — прошептал он.

Некромант был с ним совершенно согласен.

Драконица застыла на месте, настороженно озираясь, словно ощутила опасность и не торопилась возвращаться в человеческий облик.

Кэр тоже подобрался. Уж чему-чему, а чутью драконов он доверять научился. Глефа — тут. Посох — тоже, вонзён в землю рядом с ним. Лес вокруг — не страшный, не «гнилой», не «ведьмино поместье», как называли порой непролазную чащу местные — стоял себе спокойно, и всё-таки Кейден была права.

Что-то неуловимое, почти что неощутимое подползало к ним, приближалось со всех сторон, замкнув кольцо.

Да, если б не драконица, он бы почувствовал это гораздо позже.

— Конрад, твои реликвии!..

Рыцарь не задавал лишних вопросов. Едва завидев схватившегося за глефу некроманта и развернувшего крылья дракона, мгновенно обнажил меч, свободной рукой схватившись за ладанку на груди.

— Я готов!..

Кейден глухо рычала, сквозь неплотно сжатые зубы пробивались струйки дыма.

— Что это? — не выдержал Конрад.

— Не знаю, — сквозь зубы процедил некромант. — Но не удивлюсь, что это явился пожелать нам счастливого пути та самая тварь, что мы потревожили под холмом!.. Хотя, когда я был тут в прошлый раз, ничего подобного не случалось.

Вечер уже вступил в свои права, но солнце ещё не успело коснуться горизонта; света хватало. Всяким бестиям лучше было бы дождаться ночи, но, видать, они слишком торопились.

Фесс ожидал взмывающих фонтанов земли, раскрывающихся подземных ходов, сонма хищных зубастых созданий, или же мертвяков; однако всё оставалось спокойно, даже слишком.

Стих ветерок, перестали качаться вершины; костёр, хоть и разожжённый драконьим пламенем, вдруг приугас, огненные языки опали, угли сердито зашипели по-змеиному; между деревьев сгустилась серая мгла, и из неё выступили двое.

Две туманных фигуры, смахивающие на человеческие, но словно бы скрытые призрачной хмарью. Выступили — и остановились на самом краю опушки.

— Господь всемогущий, да будет воля твоя, да протянется длань твоя, да защитит она меня от всякого зла… — прошептал рядом Конрад.

Кейден развернулась к возникшим фигурам, выгнула шею; в глотке драконицы что-то заклокотало.

Но туманные сущности не сдвинулись с места. Лишь стояли да пялились пустыми провалами глазниц.

— Призраки… — простонал Конрад. — Пожиратели душ…

Некромант только поморщился. Громкое название, хотя на самом деле, конечно же, никаких душ «пожрать» эти аппарации не могли.

— Стой и не двигайся! — сквозь зубы прошипел Кэр.

Рыцарь повиновался.

Некромант ощутил ментальное усилие Кейден; драконица вкладывала силу в отпорные чары, те, что не против врагов из плоти и крови.

Призраки были достаточно часты на неупокоенных погостах; порой лишь бледные бессильные тени, порой — весьма опасные и голодные манифестации. Эти же, однако, не были ни тем, ни другим.

Острие глефы дрогнуло, описывая начальный круг отбивающей руны, поскольку чары Кейден совершенно точно не сработали — две серых фигуры не исчезли и не расточились.

И разом два голоса зазвучали в сознании некроманта, тихие, вкрадчивые, бесплотные, лишённые чувства и эмоции. Впрочем, лишены они были также и именно «словесного» смысла — они описывали всё тот же лиловый ужас под бессолнечным небом, исполинские живые холмы, сонмы живых — или полуживых, или вовсе неживых созданий, с муравьиным упорством трудящихся на ступенях бесчисленных пирамид.

Смотри, без слов говорили они. Смотри как следует — скоро, очень скоро это станет твоей тюрьмой, твоим вечным заточением. Два мира сольются в один, и день, подготавливаемый бессчётные тысячелетия, наконец наступит — а потом всё остановится, ибо исчезнет само понятие дней с ночами; исчезнет само время. Что бы ты ни сделал, некромаг, лишь приблизит наше конечное торжество.

Рядом вскрикнул Конрад, падая на одно колено; Кейден же с яростным рыком изрыгнула поток пламени, мгновенно воспламенив старые стволы и подлесок меж ними.

Две серые фигуры, однако, отнюдь не исчезли в вихре драконьего пламени; стояли всё там же, недвижно, и пустые