Грезящая империя (СИ) - Крупкина Дарья Александровна "Мэй"

Сама Тишлин сегодня отвечала за раздачу еды. Около нее как раз стояли грезящие, но Кфар Шемета видно не было. Наверняка еще не проснулся, он любил засиживаться за исследованием залов допоздна, полностью игнорируя обычную смену дня и ночи.

Агат кивнул Тишлин, но сначала тоже отправился к фонтану. Двое ученых не столько приводили себя в порядок, сколько спорили о плитке, которая украшала дно. Один был уверен, что она не носила декоративного характера, другой тыкал в какие-то облупившиеся кусочки и утверждал, что раньше ее покрывала небесно-голубая глазурь «для красоты».

Агат считал, что куда больше внимания привлекает стела в центре фонтана, испещренная символами и рисунками, но можно было не сомневаться, что ею тоже занимаются.

Благоговения перед принцем ученые не испытывали, поэтому только кивнули ему и продолжили спор. Агат усмехнулся и опустился у фонтана. Плеснул в лицо водой, поскреб начавшую отрастать щетину, но решил, что сегодня обойдется без бритья.

Маги и ученые очень быстро нашли общий язык и единственные оставались в Ша’хараре постоянно, презрительно фыркая в сторону лагеря на поверхности. Они не хотели терять ни мгновения.

Каэр сидел за каменным столом, который раньше явно использовали для чтения. Изувеченной левой руки видно не было, рукав ненавязчиво заправлялся за пояс. Второй рукой Каэр проворно орудовал ложкой в миске, при этом умудряясь не отрываться от разложенной перед ним бумаги. Мельком Агат заметил, что это похоже на карту.

Наверняка Каэр вовсю планировал работы на ближайшее время. Именно он координировал ученых и с ним же советовался Кфар Шемет о грезящих. Пусть у них разные способы и даже цели, но они работали сообща и если не помогали друг другу, то старались хотя бы не мешать.

Под бдительным взглядом Тишлин слуга выдал Агату порцию каши. Принц рассеянно огляделся и направился к столу Ашнары. В отличие от Каэра, она не изучала документов и не имела такой привычки за завтраком. «Всему свое время», заявляла она. Кажется, чем занимается алхимик, оставалось тайной вообще для всех, хотя она порой присоединялась то к ученым, то к магам. Немногие знали, что с ней Каэр обсуждает всё обнаруженное. Если он руководил экспедицией в Ша’хараре, то именно Ашнара оставалась мозгом происходящего.

У нее единственной имелась собственная лаборатория: большое каменное помещение, в котором заменили сгнившую дверь. Никто не решался туда заходить, Ашнара настрого запретила даже слугам.

Именно там прятался Агат, когда только вернулся в Ша’харар. Рассказывал Ашнаре обо всем, что произошло. Она настаивала и на грезящих, хотя бы Кфар Шемете, но Агат наотрез отказывался. Ему казалось, маги и раньше-то его не жаловали, а теперь особенно.

Ашнара умела настаивать. К удивлению Агата, Кфар выслушал спокойно, задумчиво поглаживая подбородок, а потом выдал что-то вроде:

— Ну, это многое объясняет.

Агат искренне не понимал, что это может объяснить, но Кфар пожал плечами, не вдаваясь в подробности. Еще многое нужно изучить и, возможно, именно в Ша’хараре найдутся ответы.

— Твоя магия не похожа на грёзы, зато напоминает местную. Явно один источник. Мы нашли зал, который посвящен истории и магии, но нужна расшифровка.

Спокойствие грезящего и Ашнары повлияло на самого Агата. Он настоял на отдельной комнате, не отказался от новых успокоительных зелий и впервые с того дня у императора нормально спал.

Позже Ашнара как ни в чем не бывало заявила, что ему нужно установить с Каэром работу лагеря, а после присоединиться к грезящим и к ней в исследованиях. На организационные вопросы ушло несколько дней, но сегодня Агат мог наконец-то двигаться дальше.

Он уселся перед Ашнарой и принялся за кашу, которая оказалась на удивление вкусной. В нее даже сушеные фрукты добавили! Конечно, не трапеза во дворце, но от одного воспоминания о дворце Агата начинало подташнивать.

— Как спалось? — спросила Ашнара.

Она успела одеться в плотное одеяние, под юбкой с длинным разрезом прятались традиционные имперские женские штаны. Волосы Ашнара заплела в косы и убрала, а на пальцах уже поблескивали кольца.

— Снилось, что магия убивает, — честно сказал Агат. — Мне с детства такое снилось. Очень редко. Думаешь, я видел будущее?

Ашнара выразительно подняла бровь:

— Ты знаешь, что я думаю об имперской любви к пророчествам. Ни одно из них не гарантия и не приговор. И даже вы верите, что даром пророчества обладают только определенные жрецы.

— Эльхары.

— Вот именно. Сны — это просто сны. Любой жрец тебе так скажет. Тут я с ними даже согласна.

Агат опустил глаза, продолжая орудовать ложкой. Всё так, он и сам прекрасно помнил эти простые истины. Поэтому никогда не придавал значения подобным видениям.

— Это не ты, это твой страх, — сказала Ашнара. — Ты видишь то, чего боишься. И в тебе, и в Берилле очень много страха.

Агат вздохнул:

— Я до сих пор не уверен, что стоило уезжать.

— Агат, ты помнишь, как приехал сюда? Загнал лошадей, чуть не потерялся, и большинство до сих пор не представляет, как ты добрался до Ша’харара без карты.

— Меня вела магия…

— Расскажи об этом своим воинам. Но ты помнишь? Ты двух слов связать не мог и только после чая наконец-то рассказал, что произошло. Поверь, в этом чае было достаточно успокаивающих трав. Вряд ли в таком состоянии ты мог помочь Бериллу хоть в чем-то. Тем более, на днях должна прибыть новая партия ученых. Они расскажут, что творится в Кахаре.

Агат кивнул. К сожалению, Ша’харар не был обычным городом, к которому постоянно курсировали гонцы. Путь в столицу только налаживался, поэтому не представлялось возможным быстро узнавать новости.

Новая экспедиция ученых должна прибыть на днях, Агат надеялся, они расскажут, что происходит в столице. Он не стал говорить Ашнаре, что планировал вернуться к Бериллу, захватив противоядие — оно как раз настоялось. Ашнара, конечно, фыркнет, что ему нужно остаться в Ша’хараре, но не будет возражать. Она больше него волновалась за Берилла.

— Ты нашла то, что искала? — перевел тему Агат.

Ашнара фыркнула:

— Да-да, разгадала все тайны Ша’харара, пока ты спал! Если ты о ключе, то нет, мы не продвинулись. Но я хочу, чтобы ты посмотрел.

— Ты знаешь древние языки, грезящие взаимодействуют с магией… я-то что могу?

— Ты лучше понимаешь Ша’харар.

Агат закатил глаза, но возражать не стал. Возможно, Ашнара правда так считала. А может, не хотела, чтобы он болтался без дела и слишком много думал.

Как бы то ни было, после завтрака Агат покорно последовал за Ашнарой вглубь ша’харарских залов, следуя за светящимися прожилками. Агат обратил внимание, что ученые тянулись в другие коридоры, видимо, здесь изучением занимались только грезящие и алхимик.

— Кстати, Тишлин решила отказаться от свадьбы, — как бы между прочим заметила Ашнара.

— А мне ты это зачем говоришь?

— Просто делюсь новостями. Она уже отправила письмо жениху, наверное, сейчас должен получить. Тишлин отлично тут справляется. Каэр тоже.

— Его руке явно лучше.

— Мне пришлось самой заняться этим. Пара настоек избавили от боли, а с учеными придут и новые лекарства из храма. Каэр на удивление быстро приспособился. О, мы пришли.

Агат ожидал очередной маленькой комнаты или, наоборот, огромного пространства, но зал был… средним. И очень красивым. Округлым, древние как будто вообще избегали углов. Вдоль стен светящиеся колонны, искусно украшенные резьбой.

Потолок терялся во тьме, пол на удивление гладкий. А вот стены покрывали многочисленные мозаики и письмена, но Агат быстро понял, в чем проблема. Он подошел к ближайшей и пригляделся.

Ее покрывали пятна, похожие на плесень. Агат аккуратно поскреб пальцем и понял, что это странное вещество, будто камень просочился поверх.

— Счищается? — спросил он.

Ашнара покачала головой:

— Я думаю, еще одна защита. Судя по карте, в этом зале хранится история магии древних, но они надежно скрыли ее. Даже письмена видны таким образом, что нельзя прочесть полностью.