Портреты гомеопатических препаратов (часть 1) - Кэтрин Култер

Врачам неоднократно встречались пациенты с такой тенденцией приписывать любым аспектам жизни и всякому естественному явлению духовные признаки. Была, например, одна студентка в колледже, которая ощущала кислый вкус во рту и страдала от болезненной жгущей отрыжки или просто сильных неприятных ощущений, начинающихся через полчаса после приема пищи. Она заявляла, что причиной её болезни является то, что у поварихи студенческого общежития всегда на сердце печаль и злость, и это отражается на блюдах её приготовления. Пациентка никогда не общалась с ней и даже никогда не видела эту предполагаемую несчастную личность, но настаивала на правильности своих предположений. Phosphorus часто демонстрирует подобный тип пищеварительного устройства, особенно после того, как пища в желудке нагревается. Пациентка получила дозу Phosphorus в потенции IM, и вскоре её пищеварение улучшилось до той степени, когда она смогла уже воспринимать пищу без всяких неприятных ощущений. Но она это объяснила тем, что ежедневно молилась о душе поварихи, и её молитвенное заступничество произвело глубокую духовную трансформацию в душе этой женщины, и то, что она готовит, теперь уже проникнуто вибрациями счастья, а не зла.

Эта эмоциональная чувствительность отражается параллельно и на физическом плане. Phosphorus «чрезвычайно чувствителен» (Ганеман) к своему окружению: к определенным запахам (особенно к запахам духов и табака), к ослепительному или любому сильному свету (глаза у него болят, он видит ореолы вокруг объектов, черные пятнышки или плывущие видения перед глазами, красные или зеленые мерцания и т. д.). При его неустойчивой циркуляции крови он необычайно чувствителен к изменениям температуры и атмосферного давления, и его называют «человеком-барометром» (Беннингхаузен). У него обостренный слух, и он сверхчувствителен к шуму. Он вздрагивает от резкого слова или внезапного звука, криков и удара грома; он не выносит громкой музыки. Если он живет в шумной обстановке, то он не может заснуть без того, чтобы в его комнате не жужжал всю ночь напролет вентилятор, заглушая другие звуки.

Его нервная и возбудимая натура восприимчива к различным страхам: к темноте, в которой ему чудится, что «что-то выползает из каждого угла» (Кент), к болезни — «тревожится о неблагоприятных последствиях своей болезни» (Ганеман), к надвигающимся несчастьям, «как будто с любимым произошел несчастный случай» (Ганеман), к будущему и смерти (Arsenicum, Calcarea carbonica). Иногда это более общий неопределенный ужас: он беспокоится «без какой-либо воображаемой причины» (Ганеман). С его беспокойным состоянием ума он страдает от бессонницы или спит неглубоким сном и видит много тревожных снов (Ганеман перечисляет около шестидесяти симптомов снов и сновидений). Phosphorus склонен также к «лунатизму» (Кент).

Одним из ключевых симптомов является необычайный страх бури. Он ощущает электрические изменения как ни один другой конституциональный тип; выглядит так, как будто он сам производит достаточно своего собственного электричества, и ещё добавочное количество выбивает Phosphorus из равновесия. Некоторые препараты имеют симптом «ухудшение состояния перед грозой», когда падает барометрическое давление (Sepia, Arsenicum, Lachesis, Gelsemium и другие), но когда гроза уже началась, он чувствует себя лучше, даже слегка в веселом настроении. Однако во время грозы он также «беспокоен» (Ганеман) или чувствует себя хуже (Natrum carbonicum). Он впадает в панику при вспышках молнии и дрожит от ударов грома. Некоторые пациенты признаются, что от страха они заползают под кровать или под стол, а одна пациентка даже пыталась убедить своих взрослых детей сделать то же самое.

В одиночестве все его страхи ещё более обостряются. Оставшись одиноким, он впадает в панику — «огромное беспокойство и раздражительность от одиночества» (Ганеман), с дрожью и «чувством беспомощности» (Кент); поэтому как ведущий отмечен симптом «улучшение от компании» (Богер). Его страхи, как воображаемые, так и конкретные, могут быть ослаблены: даже физические боли смягчаются в присутствии других, у кого он всегда «ищет ободрения» (Блэки).

Мало кто реагирует на ободрение с такой благодарностью и доверием, как Phosphorus. Когда одному из пациентов сказали, что в лечении язвенного колита ему, вероятно, поможет гомеопатия (у него были типичные для этого заболевания кровавый понос и «ощущение, как будто анус остаётся открытым после опорожнения» (Ганеман), тот немедленно воскликнул: «Я просто знаю, что гомеопатия меня излечит… Я уже чувствую полное доверие к вашим возможностям. Знаете, эта зажимающая спазмирующая боль в животе уже исчезла» — и он продолжал в этом же духе, благодаря врача за лечение ещё до того, как ему выписали первый рецепт. Phosphorus умеет восполнять убежденностью и доверием то, чего ему не хватает в знаниях и опыте.

ИСКРЫ И СЕБЯЛЮБИЕ

Существуют два чётко выраженных типа Phosphorus. У первого типа спокойная утонченная индивидуальность, из которой исходит мягкое сияние. Он дружелюбен, полон сочувствия и в некоторой мере застенчив или сдержан, даже в тех случаях, когда человек ему нравится. Он всегда там, где он нужен, а в других случаях отступает в свой собственный мир интеллектуальных и художественных увлечений. Второй тип представляет собой более ярко выраженную динамичную личность: «живой» (Кент), искрящийся, подобно шампанскому, переполненный энергией. Он фактически выглядит так, как он себя чувствует: сияющий, «в хорошем расположении духа, с приятным ощущением тепла во всем теле, все он воспринимает в положительном свете» (Ганеман). Так же, как и сам элемент, непроизвольно, сам по себе испускающий свет, эта личность выбрасывает искры из какого-то внутреннего, кажущегося неисчерпаемым источника света. Впечатление приобретает новые грани, если Phosphorus обладает художественными данными, а это бывает довольно часто и выражается как активно, так и в скрытой форме. Он обладает нервной чувствительностью художника и повышенной впечатлительностью, наблюдательностью и живым воображением, которое придаёт художественный оттенок любой его деятельности или занятию.

Эти художественные наклонности могут проявиться ещё в раннем возрасте. Двухлетнего мальчика привели к гомеопату по поводу повторяющихся инфекционных заболеваний груди, обычно начинающихся с заболевания горла и затем распространяющихся на грудь и сопровождающихся тяжелым мучительным кашлем. У врача мальчика посадили на стул и попросили не крутиться, пока обсуждается его история болезни, осложненная тяжелой туберкулезной наследственностью (у Phosphorus часто проявляется слабость груди и другие симптомы наследственного туберкулезного диатеза). Как только он проявлял признаки беспокойства и делал движение, как будто собирается соскользнуть со стула, ему тут же приказывали строгим родительским тоном, а слова произносились с типичной для южан медлительностью: «Ся-адь на ми-есто!» Не устраивая сцены, ребенок начинал тянуть слоги: «Ся-адь на ми-есто», повторяя их, как попугай. Затем он начал упражняться с различными звуками. Затем с самыми сияющими глазами и самым лукавым видом (так как он внимательно следил за реакцией взрослых) он начинал импровизировать с интонацией, с которой были произнесены эти слова, пробуя различную высоту голоса и различный ритм до тех пор, пока не получилась чудесная маленькая песенка. Таким вот изобретательным путем он развеселил себя, родителей и врача в соответствии с тем, что ему подсказала его одаренная натура Phosphorus.

Phosphorus рожден для счастья и имеет высокоразвитое чувство юмора. Его легко развеселить, он сразу подмечает смешную сторону вещей и готов посмеяться над собой. В то время как Calcarea carbonica, Pulsatilla или Natrum muriaticum могут почувствовать себя уязвленными, когда их дразнят, Phosphorus подхватывает эстафету юмора с непринужденной веселостью и искренне ценит оказанное внимание. Из своего существования он извлекает максимум восторга и радости жизни: «жизнерадостный, веселый, в хорошем расположении духа, он поет и дрожит от возбуждения» (Ганеман). Он знает, как развеселить себя и как развеселить других, он знает также, как принимать гостей, зачастую проявляя прекрасные способности к мимикрии и умение импровизировать. Его воображение может быть таким неотразимым, а разговор таким искрометным, как и фосфор моря. Литературным примером тому может служить образ Галлея Джимсона, проходящего практику озорного художника, героя книги Джойса Кэри «Лошадиная узда», чья кипучая изобретательность придаёт его собственной жизни и унылому существованию соседей живость и красочность.

Подобно кузнечику из басен Эзопа, который стрекочет и прыгает все лето, не думая о будущем, Phosphorus живет сегодняшним днем, как будто никогда не наступит завтрашний день, в отличие от трудолюбивого муравья-Arsenicum, предвидящего заранее, что может понадобиться в будущем, и все лето готовящего запасы на зиму. Эти черты характера делают его ещё привлекательней, но могут также отражать и его слабость, демонстрируя непостоянство его натуры. И, действительно, в нем есть что-то пустое и отражающее поверхностный блеск. Однако отсутствие интеллектуальной глубины возмещается зачастую взаимодействием его впечатлительной психики и эмоциональной восприимчивостью. А он, как мы увидим, более сложен, чем можно предположить по его кажущейся открытости и ясности его натуры. Рассматривать его — все равно что вглядываться в глубокий водоем: все вполне различимо даже в глубине, но игра мерцающего света и воды не даёт полной ясности.