2010: Одиссея Два - Артур Кларк

– А облет Юпитера? Мы сожжем там основную часть топлива. И результирующая траектория очень критична к времени и направлению тяги.

– Но у вас есть ручное управление.

– Не хотелось бы. Ничтожная ошибка – и мы либо сгорим в атмосфере, либо превратимся в искусственную комету с периодом в тысячу лет.

– Ну, а если не будет выхода?

– Если заранее просчитать возможные варианты и перехватить управление вовремя, может получиться.

– Зная вас, Таня, я уверен – получится. Теперь вторая возможность. Малейшее отклонение ЭАЛа от программы – и мы берем управление на себя.

– Отключаем его?

– Да.

– В прошлом полете это было не так легко.

– С тех пор мы кое-чему научились. Обещаю вам сделать это за полсекунды.

– Надеюсь, ЭАЛ ничего не заподозрит.

– Не впадайте в паранойю, Василий. ЭАЛ не человек. Но Чандре, конечно, ни слова. Мы полностью принимаем его план и полагаемся на ЭАЛа. Верно, Таня?

– Да, Вуди. Этот приборчик – отличная идея.

– Какой приборчик? – спросил Василий.

– В свое время узнаешь. Извините, Вуди, но больше я «шемахи» не дам. Оставим до Земли.

46. Последние секунды

Никто не поверит мне без фотографий, подумал Макс, наблюдая корабли с расстояния в пятьсот метров. Картина попросту неприличная: «Леонов» на «Дискавери» – сценка из сексуальной жизни космолетов… Вспомнилось, как много лет назад кто-то схлопотал выговор за слишком красочный подбор слов в момент завершения стыковки.

Насколько он мог судить, все было в порядке. На соединение кораблей ушло больше времени, чем предполагалось.

К счастью, на «Леонове» нашлось несколько километров троса из углеродистого волокна – толщиной со швейную нитку, но выдерживающего многотонную нагрузку. Трос предназначался для фиксации приборов на поверхности Большого Брата. Теперь корабли слились в объятии, достаточно прочном, чтобы выдержать вибрацию и толчки при ускорении в одну десятую земного – а большего максимальная тяга и не обеспечивала.

– Что еще посмотреть? – спросил Макс.

– Все в порядке, – отозвалась Таня. – Не будем терять времени.

Согласно предупреждению, а ему теперь верили все, стартовать надо было в течение суток.

– Извини, но я отведу «Нину» в стойло.

– А разве она лошадь?

– Я этого не утверждал. Но не бросать же ее в космосе ради нескольких метров в секунду!

– Они нам понадобятся, Макс. А за ней мы еще вернемся.

Сомневаюсь, подумал Макс. Или все же оставить ее на этой орбите в знак того, что здесь побывал человек?

Он аккуратно подвел «Нину» к командному отсеку «Дискавери». Коллеги видели, как он проплывает перед иллюминаторами. Распахнулся люк ангара, и он опустил «Нину» на вытянутую ладонь посадочной площадки.

Разгон в космосе – весьма скучная операция. Ничего общего с громом, огнем и отчаянным риском, которые сопутствуют старту с поверхности планеты. Если двигатели не выйдут на полную тягу, период ускорения можно продлить. Или дождаться на орбите следующего удобного момента и попробовать еще раз.

Но сейчас, с отсчетом последних секунд, напряжение на борту «Леонова» стало почти ощутимым. Все понимали, что это первое испытание ЭАЛа в деле. О подстраховке знали лишь Флойд, Орловы и Курноу.

– Удачи вам, «Леонов», – за пять минут до старта напутствовал их Центр. – Надеемся, все пройдет хорошо. И если вас не затруднит, взгляните на экватор Юпитера, долгота 115. Там возникло любопытное круглое пятнышко диаметром в тысячу километров. Похоже на тень спутника, но это не тень.

Таня подтвердила прием сообщения и попыталась кратко, но убедительно оповестить Центр об утрате экипажем всякого интереса к юпитерианской метеорологии. ЦУП бывал иногда бестактен до изумления.

– Все системы работают нормально, – доложил ЭАЛ. – Две минуты до зажигания.

Странно, подумал Флойд, насколько живуча терминология! Ведь лишь на ракетах с химическими двигателями было что зажигать. Он рассеянно поискал другие примеры. Многие люди, особенно старшего поколения, до сих пор говорят: «зарядить камеру», «заправить машину»… Даже в студиях звукозаписи можно услышать, например: «подрезать пленку», – однако реальность, стоящая за этими выражениями, перестала быть таковой уже полвека назад.

– Одна минута до зажигания.

Голос ЭАЛа вернул Флойда к действительности. На протяжении полувека эта минута была на космодромах и в центрах управления полетами самой длинной. Сколько раз она заканчивалась катастрофами! Правда, запоминаются только победы. А что суждено нам?

Рука непроизвольно потянулась к карману, где лежала «гильотина», но разум подсказал, что времени на такое движение хватит. Если ЭАЛ и ослушается, это будет неприятно, но не более того. Критической ситуация станет вблизи Юпитера.

– Шесть. Пять. Четыре. Три. Два. Один… ЗАЖИГАНИЕ!

Спустя еще примерно минуту двигатель вышел на полную тягу. Все разразились аплодисментами, но Таня тут же успокоила страсти. Пусть даже ЭАЛ и работает безукоризненно, очень многое оставалось пока неясным. Например, могло не выдержать основание главной антенны «Дискавери», служившее сейчас опорой «Леонову», – хотя главный конструктор (давно ушедший в отставку) и уверял, что запас прочности вполне достаточен…

Однако минуты текли спокойно. О том, что двигатель работает, говорили сейчас лишь ощущение тяжести да легкая вибрация корпуса корабля. Ио и Юпитер «висели» в иллюминаторах на прежних местах, точно напротив друг друга.

– Десять секунд до отсечки двигателя. Пять. Четыре. Три. Два. Один… ЕСТЬ!

– Спасибо, ЭАЛ.

– Орбита расчетная, – доложил Василий. – Корректировка не потребуется.

– Прощай, иноземная Ио, мечта торговца землей, – сказал Курноу. – Мы будем скучать по тебе – причем с большим удовольствием.

Сейчас он был снова похож на прежнего Курноу. А в последнее время странно притих, словно что-то задумал, и проводил часы в беседах с Катериной. Флойду оставалось надеяться, что его коллега не заболел. Пока что экипажу «Леонова» в этом отношении не на что было жаловаться.

У всех было легко на душе. Торжествовать, разумеется, рано – решающий маневр еще впереди, но первый шаг на пути к дому сделан. Это давало повод для радости…

Правда, длилась она недолго. Таня приказала всем свободным от работы отдыхать – до встречи с Юпитером оставалось девять часов. Уходить никто не хотел, и Саша очистил палубу криком: «Вас за это повесят, бунтарское отродье!» (Двое суток назад в выпавшие минуты отдыха все смотрели последнюю версию «Восстания на „Баунти“». Многие, кстати, считали, что Тане фильм не стоит показывать, дабы она не почерпнула оттуда кое-какие идеи.)