Девять дней до весны - Наталья Андреева

— А что будет со мной?

Яна аккуратно достала из кармана пистолет. Пришлось позаимствовать у любимого и носовой платок, чтобы не оставить на оружии своих отпечатков.

— Что это? — покосился водитель, когда Яна развернула платок и показала пистолет.

— Одолжила на память. У любимого. Теперь он твой.

— А деньги?

— Я найду.

— Тогда и договоримся. Телефон запиши.

— Пистолет я пока оставлю у себя,— немного поразмыслив, сказала Яна. Была не была! Вдруг он передумает и придется искать другого человека для этой работы?

Больше они не разговаривали до самой Москвы. Яна думала, где достать деньги, о чем в это время думал водитель, ее не интересовало. Машину вел аккуратно, не лихачил, правил не нарушал, из чего Яна заключила, что он человек расчетливый и необдуманных поступков совершать не привык. Значит, готовился отомстить Илье давно, только дожидался подходящего случая. И дождался.

В Москве водитель несколько раз спросил у нее дорогу, но к интересующей обоих теме не возвращался. Только высадив Яну у подъезда, сказал:

— Если не передумаешь, позвони.

На этом они и расстались. И было это три месяца назад. Потом она перепробовала все: поговорила с Тамарой, с Папой и даже с Людмилой Георгиевной. Попыталась по-хорошему и по-плохому.

А теперь стояла у колонны и злилась на то, что мужчина опаздывал. Ну, сколько можно ждать!

— Извини, отменили электричку.

Он и здесь оказался человеком расчетливым. На машине не поехал, потому что с утра на дорогах пробки, люди едут на работу. Пока доберешься до центра, сожжешь бензина на два билета на электричку. Причем туда и обратно. Этот человек ни шага не делал, не взвесив все за и против. Потому и ждал так долго. Яна это оценила.

— Ничего, я понимаю, — сказала она и расстегнула сумочку.

Мужчина оглянулся и взял у нее конверт.

— Пересчитывать не обязательно. Я тебя не обману, — поспешно сказала Яна.

— Не в твоих интересах. — Он спрятал конверт за пазухой, потом еще раз оглянулся, потом негромко сказал: — Давай.

Яна тоже оглянулась и, не увидев поблизости милиционеров, прижалась к мужчине вплотную, пистолет перекочевал из ее сумочки в его карман. Ну вот и все. Время пошло. До весны остался ровно месяц. И до конца ее мучений тоже.

— В день свадьбы, как договорились. Я выйду на балкон посмотреть, — напомнила Яна. Мужчина молча кивнул и пошел к платформе, откуда отходила электричка.

Она же решила зайти в кафе, чтобы перекусить. После долгого перерыва у Яны наконец-то вновь появился аппетит.

Эпизод четырнадцатый: четыре дня до весны

Он не собирался так тщательно даже на свидания с требовательной Яной. Даже в гости к Людмиле Георгиевне, которая первым делом осматривала вошедшего мужчину с головы до ног. Встал в семь утра, побрился, освежился дорогим одеколоном, потом достал чистую рубашку и, надев ее, долго причесывался перед зеркалом.

Подумал было, что неплохо написать завещание, только завещать нечего. И некому. Богатства не нажил, детей тоже. Да и сказать последнее «прости» любимой жене отчего-то не хочется. Может, и не было никакой любви? В такой день можно быть честным до конца хотя бы с самим собой.

Он проверил оружие, тщательно протер тряпочкой, потом зарядил магазин. Убедившись, что все в порядке, положил пистолет во внутренний карман пальто. Чтобы был под рукой.

Потом взял приманку. Винчестер. Ловить надо на живца. Вдруг убийца захочет убедиться, что винчестер при нем? Сунул в барсетку, подарок Тамары. Спустился вниз и, только сев в машину, подумал: а не накаркал ли? Вдруг «Жигули» и в самом деле не заведутся? Да хоть бы они не завелись!

Умирать всегда страшно. Илья не знал, чем закончится этот день. Показалось вдруг, что затеянное им предприятие — глупое лихачество. Романтические идеалы, от которых давно надо было избавиться. Пора повзрослеть. Надо было рассказать все следователю, пусть бы проверили обоих. Не обязательно жертвовать собой, чтобы добиться правды. То, что вчера казалось благородным поступком, сегодня утром расценил как самую обыкновенную глупость. Но, как назло, «Жигули» завелись.

Отступать было некуда, он поехал в сторону Москвы. Теперь настроение у Ильи было скорее философское. Рано или поздно смерть приходит к каждому. Лучше вот так, красиво и благородно. А потом не факт, что убийца решится последовать за ним и выяснить отношения еще до того, как на горизонте покажется Москва. Тому тоже жить хочется.

Обойдется, как-нибудь да обойдется. Ничего не будет, ничего…

И тут он заметил на обочине бежевые «Жигули», а возле них голосующего человека. Хотел было проехать мимо, но, когда узнал его, резко затормозил. Нет, вчера они друг друга поняли прекрасно.

«За что?» — подумал он, выходя из машины. В голове вертелась одна и та же фраза: «И ты, Брут…»

«Брут» дожидался Илью возле машины. Он подходил медленно, надеясь теперь только на свою реакцию. Нельзя, чтобы бывший друг выстрелил первым.

— Ты же сказал, что она сломалась, — кивнул Илья на «Жигули», когда подошел вплотную.

— Починил. А теперь снова заглохла. Не поможешь? Дай прикурить от своего аккумулятора.

— И куда ты собрался ехать?

И тогда они с Никитой посмотрели друг другу в глаза и почти одновременно опустили руку в карман.

«Это он убил Яну», — подумал Илья. И вслух сказал:

— Я все понял. Вещь, которую ты ищешь у меня. Хочешь меня убить? Ну так я подготовился. У меня в кармане пистолет. Так что…

И тут мимо проехала машина. Оба невольно вздрогнули и обернулись. Помешавшая им «Волга» скрылась за поворотом. И вновь на шоссе никого.

— Может, вспомним, что мы офицеры? — спросил Илья. — Здесь нам все равно помешают. Отойдем в лесок, поставим в снег две палки. Отсчитаем десять шагов.

— И секундантов позовем, — усмехнулся Никита.

— Если честно, я так и не понял за что.

— Тебе и не понять. Для тебя это так, рядовой эпизод в биографии. Сестренку мою помнишь?

— Но ничего же не было! Ничего!

— Для тебя не было. А для меня было, — упрямо сказал Никита. — Я до сих пор не могу понять, как тебя земля еще носит! Мне давно хотелось это сделать.

— Ну, так сделай! Только у меня теперь к тебе тоже счет.

— Ладно, пойдем.

Никита первым повернулся к бывшему другу спиной и стал спускаться вниз по тропинке, уходящей в лес. Илье захотелось прямо сейчас выстрелить ему в спину. Чтобы покончить с этим раз и навсегда. Но тогда получается, что Никита благороднее. Раз решили стреляться, значит, надо идти до конца. И он стал спускаться следом.

«Что я делаю?! — вертелось в голове. — Что мы делаем? Это же полная, нескончаемая глупость!» Но он все равно упрямо шел следом.

Было около девяти часов утра, день выдался по-настоящему весенний. Хотя до весны было еще целых четыре дня. Илья подумал, что может их так и не прожить. И весна наступит без него. И так жалко стало вдруг себя, так жалко! В лесу ветра не было, и тишина была такая, что уши закладывало. Над верхушками деревьев ослепительно сияло солнце. Илья подумал, что кто-то из них должен стать к нему лицом. И тогда солнце может помешать…

Он уже чувствовал, как немеют пальцы. Надо было надеть перчатки. Холодно. А перед собой Илья видел широкую спину Никиты, который уходил все дальше от дороги. Потом остановился и, обернувшись, крикнул:

— Хватит?

Илья молча кивнул, потом огляделся. Это была лесная поляна, которую пересекала хорошо утоптанная тропинка. Она уходила дальше, в лес. Шагнув с тропинки в снег, провалился чуть ли не по пояс. Никита, подобрав толстую, суковатую палку, пробежал несколько шагов, тоже проваливаясь, и с размаха воткнул ее в снег.

— Слушай, это же невозможно! — крикнул Илья.

— Что, поджилки затряслись? Или ты уже не мужик? Пригрелся под боком у богатой бабы.

— Черт с тобой!

Он сделал несколько шагов в противоположную сторону. Снег так снег.

— И как там дальше? — спросил, остановившись.

Вспомнил вдруг, как в школе, на уроках литературы, проходили Пушкина и Лермонтова. Оба были убиты на дуэли. Убиты!

— Кажется, дальше надо отмерить десять шагов! — крикнул Никита.

— Ну, будем считать, что здесь десять.

Никита кивнул. Десять шагов — это оказалось так мало. Такого Илья и представить себе не мог! Чтобы стоять лицом к лицу с бывшим другом, целиться в него из пистолета, чувствуя, что в тебя целятся тоже. «Это же полная, нескончаемая глупость…»

Но, повинуясь какому-то шестому, неведомому чувству, стал старательно вытаптывать снег вокруг. Чтобы образовалось пространство размером метр на метр. Откуда удобно было бы стрелять. «Это же полная, нескончаемая…»

— Ну? — крикнул Никита, который тоже утоптал снег возле торчащей палки и теперь ждал.

— Я готов.

«Он меня сейчас убьет», — подумал Илья, которому вдруг стало жарко. Так жарко, что пришлось снять пальто. А и черт с ним! Зато руки согрелись! Достав пистолет и взяв его в правую руку, кинул пальто на снег. Оно лежало, словно мертвая ворона, раскинув крыльями черные полы. Никита тоже снял куртку.