Репутация леди - Николь Берд

Но может, здесь что-то еще? Он был очень сдержан сегодня и за все утро ни разу на нее не взглянул. В руках виконт держал молитвенник, однако стоял не так близко, как обычно.

Может, Эйдриан сожалеет, что поклялся жениться на ней? Что слишком поспешно сделал ей предложение?

Надо поговорить с ним. Если она и дальше будет гадать, то сойдет с ума. Но что ему сказать?

Служба тянулась бесконечно долго, но наконец закончилась.

Викарий стоял у выхода. Пожимая руки жениху и невесте, он весело сказал:

– Наши влюбленные надолго запомнят эту неделю, правда, мистер Эплгейт?

– Да, – вежливо ответил ее отец, но и его взгляд показался ей озабоченным.

Когда они уже сидели в карете, Мэдди бросила умоляющий взгляд на Фелисити, и вдова, правильно истолковав этот взгляд, завела разговор о том, какая красивая отделка у свадебного платья невесты и что в среду надо тщательно ее отгладить.

– Нельзя же идти к алтарю с помятыми кружевами, – тараторила Фелисити. – Я буду рада помочь. Я отлично умею управляться с утюгом.

– Вы очень добры, – сказала Мэдди, имея в виду не только предложение подруги помочь ей со свадебным платьем, и та ее поняла.

Воскресный обед, как и завтрак, прошел почти в полной тишине. Эйдриан довольно вяло пытался поддерживать беседу, но его мысли явно были в другом месте.

После обеда отец, как обычно, удалился в свою комнату, а Мэдди, чувствуя, что не сможет остаться наедине с виконтом, старалась не отходить от Фелисити. Но ее стратегия оказалась обречена на провал, потому что Эйдриан очень ловко разделил подруг. Наверное, подумала Мэдди, он так же решительно действовал на поле боя.

– Может быть, мы с вами прогуляемся, мисс Эплгейт? – церемонно предложил виконт.

– Мне надо сначала помочь Бесс убрать посуду, – запинаясь, ответила она.

– Я уверен, что миссис Барлоу не откажется заменить вас на кухне, а мне надо с вами поговорить.

Мэдди бросила на Фелисити затравленный взгляд, но не посмела отказаться.

– Разумеется. Я и так собиралась.

Так что Мэдди ничего не оставалось, как снова выйти под руку с виконтом в ту часть сада, где их никто не мог видеть. На этот раз прогулка скорее всего не будет тайным любовным свиданием. Мэдди чувствовала, как напряжена рука Эйдриана, а его профиль был как никогда суровым.

Неужели виконт на нее сердится?

У Мэдди упало сердце. Она никогда не умела противостоять напору. Она вдруг ощутила боль в виске, которая обычно предшествовала приступу головной боли. Нет, только не сейчас, взмолилась она.

Рука об руку они молча подошли к своей скамье, и Мэдди тут же села. Эйдриан остался стоять, хотя, как обычно, сначала внимательно осмотрел деревья и кусты. Потом сунул руку за пазуху.

– Я нашел вашу «пчелу».

– Что?

Она посмотрела на маленький металлический предмет на его ладони и почувствовала, как ее сначала обдало жаром, а потом холодом.

Это была пуля, слегка примятая с одной стороны. Она, должно быть, ударилась о каменную стену здания.

Неужели это была пуля, ударившая ее в шею у дома викария?

– Вот почему вы не позволили мне сиять с вас шляпу, Мэдлин, не правда ли? Или я должен сказать – мисс Эплгейт?

– Ах, милорд, не сердитесь на меня. Я не была уверена. – Мэдди прижала к щекам ладони, но, испугавшись, что он подумает, будто она собирается упасть в обморок, опустила руки на колени.

– Можно?

Эйдриан медленно и осторожно снял с нее шляпку и отвернул высокий воротник платья.

Виконт потрогал красное пятно на шее, и Мэдди вздрогнула от боли.

– Мэдлин, если бы пуля пролетела на дюйм левее, нам пришлось бы сегодня планировать не свадьбу, а ваши похороны!

– Но… мы ведь не знаем точно, был ли это ваш враг…

– Мэдлин, не говорите чепухи! Сколько раз в вас стреляли, когда вы раньше совершали прогулку по магазинам?

Оба знали ответ, поэтому она промолчала.

Эйдриан, наконец, сел рядом. Но он не прикоснулся к Мэдди, и крошечное расстояние между ними показалось ей больше, чем расстояние между Йорком и Лондоном.

Как раз в тот момент, когда она подумала, что придется рыдать… просить… умолять, он тихо сказал:

– Вы должны знать, Мэдлин, что я не хочу вас покидать. Благодаря вам у меня появилось больше причин, чтобы остаться, чтобы хотеть жить.

Блеснувшая было надежда тут же умерла, как только, он снова заговорил:

– Я не могу подвергать вас риску. Вы мне слишком дороги, Мэдлин, любовь моя.

«Любовь моя»… он назвал ее так, а сам собирается уехать?

– Я не вынесу, если вы уедете! – воскликнула Мэдди. – Мне кажется, что у меня есть право решать, хочу ли я рисковать своей жизнью, чтобы быть рядом с вами.

Он посмотрел на нее как-то странно. На мгновение ей показалось, что с восхищением. Но он покачал головой.

– Дорогая, настала моя очередь сказать вам, что я был не совсем честным.

Что? Уж чего-чего, а этого Мэдди от него никак не ожидала.

– Есть еще один враг, угрожающий моей жизни, и он гораздо страшнее моего безумного кузена.

Он взял ее руку, которую она непроизвольно сжала в кулак, разгладил пальцы и сунул ее ладошку себе под жилет, так чтобы Мэдди почувствовала, как бьется у него сердце.

– Вот это, – сказал Эйдриан.

Она не сразу поняла, что он имеет в виду, но потом ощутила под пальцами тонкий шрам под самым сердцем. Он был такой тонкий, что она не заметила его в пылу страсти в ту ночь, когда они занимались любовью.

– Это осколок пули, оставшийся после дуэли. Хирург пытался его извлечь, но пришел к выводу, что это невозможно, потому что осколок засел слишком близко к сердцу.

– Это очень опасно?

Помолчав, Эйдриан ответил:

– Врач сказал, что опасность придет не сразу.

– Что значит «не сразу»? – настаивала Мэдди, увидев, что он не желает говорить прямо.

– Он сказал, что осколок со временем переместится ближе к сердцу… и результат… будет неблагоприятным.

Она смотрела на него в ужасе.

– Поэтому…

– Эйдриан!

– Поэтому получается, что так или иначе из меня выйдет плохой муж, но в данный момент я, по крайней мере, могу быть вам полезен. Моя попытка помочь вам в ту ночь в лесу обернулась для вас еще большими неприятностями, Мэдлин.

Она думала, что надо перехитрить только одного безумного убийцу, а оказалось, что Эйдриана может предать его собственное тело.

– Я написал своему управляющему и адвокату и составил новое завещание, – продолжал он. – Вы будете обеспечены, даю слово. У меня есть большое поместье в Хантингтоншире – мне очень хочется самому его вам показать. Оно приносит большой доход. Вы можете остаться здесь или переехать с отцом туда – выбор за вами, Мэдлин.

Она уже не могла сдержать слез.