Земля: Начало. Том II - Михаил Ран

начала мягко соприкасаться с Аней, я уже не ждал отклика. Просто контролировал напряжение. А потом заметил... три камня чуть-чуть начали пульсировать… вибрировать? Их мерные всполохи шли вровень с её дыханием, едва заметным, ровным.

Я облегченно выдохнул. Осторожно отпустил остальные пять и сосредоточился только на этих трёх.

— Алекс! — раздалось почти ликующе. — Это и есть резонанс! — Вейла прозвучала возбужденно. — Они синхронизировались с ней. Ты их нашёл.

— Это... точно? — спросил я, хотя сам уже знал ответ.

— Абсолютно. Эти камни связаны с её родом. А в нашем случае её матери. Можешь передать их ей, думаю, что она будет рада.

Я медленно кивнул сам себе. Мир за окном погружался всё дальше в ночь. А внутри себя чувствовал, как приобрел что-то новое, и одновременно смог кому-то помочь. Это вызывало радость.

Собрав все пси-камни, аккуратно отделил три откликнувшихся и сложил их в отдельный карман рюкзака, пусть будут пока там. Остальные улетели обратно в общий раздел. Возиться с ними сейчас дальше смысла не было – сейчас приоритет другой. Улучшение. Тренировка. Рост.

Я вернулся к своему импровизированному месту медитации.

— Вейла, запусти усиление тела и когнитивки по нашей стандартной схеме. Часть энергии, что тяну, сразу направляй туда. — сказал я, устраиваясь на полу в позу лотоса. Доски подо мной чуть скрипнули.

— Получено. Заявка на прокачку принята, мастер Алекс. — бодро откликнулась она. — Подождите, ваша очередь будет обработана через… прямо сейчас.

Я закатил глаза, но улыбнулся. Уже по привычке.

Направил свою энергию внутрь камней, чтобы потом смешать её со своей собственной. Она пошла послушно, будто мне кто-то делает витаминную капельницу. Потоки заходили через активные пси-центры, сейчас они казались более отзывчивыми, чем ещё пару дней назад. Наверное, я их уже немного разогнал, но пока всё равно были тугие, словно неразогретые мышцы.

Энергию запускал циклично: сначала в центральный канал, потом распределял её по периферии, расширяя и уплотняя каналы, соединяя пси вместе с ними. Они стали чуть более гибкими, чем раньше. А ещё и их ширина отличалась от момента, когда впервые удалось их почувствовать.

При этом старался поддерживать равномерность – не допуская перегрузки. Где-то внутри звенело, как натянутая струна, но это был уже знакомый звон.

Мир вокруг оставался живым, несмотря на то, что я сидел с закрытыми глазами. С улицы доносился звонкий вой, и какое-то гулкое рычание. Вентиляционная решётка в углу поскрипывала. В кафе пахло пылью, древесиной и чем-то сладковатым, видимо, остатками старой выпечки, впитавшимися в стены. Время текло медленно, как густой мёд.

— Ну что, Алекс, будем развивать твою многозадачность? — раздалось резко откуда-то изнутри.

— Вейла? Что ты имеешь ввиду? — решил уточнить я, потому что такие резкие вбросы от неё ничем хорошим не кончались.

— Думаю, что тебе пора бы начать учить новый язык. — она довольная собой отразила мне смайлик учительницы.

— Новый язык, это какой? — неуверенно уточнял, предвосхищая уже ворох сложностей с её очередной задумкой.

Глава 16

Как только Вейла заговорила про язык, я по наивности подумал о программировании. Ну а что? Всё-таки она кибер-модуль, некий техноразум, а не филолог с кафедры лингвистики. В голове даже мелькали мысли про какие-нибудь абстрактные коды или шифры, мало ли чем ещё может удивить Изнанка. Но оказалось всё проще, и сложнее одновременно.

Она имела в виду настоящий язык. Обычный, разговорный. Тот, на котором говорят... где? Во всей галактике? Она сама, впрочем, точно не знала, но в нашем рукаве им пользуются все. Это помимо отдельных языков множества наций. Звучало очень грандиозно. Почти как "межзвёздный эсперанто".

Ночь, после этого заявления, была, скажем так, насыщенной. Не то чтобы я особо рассчитывал выспаться, но даже те пару часов покоя, что мог бы урвать, Вейла превратила в интенсивную тренировку. Объем данных, которые она на меня вываливала – был чертовски обширен. Одновременно приходилось заниматься и самим языком, и улучшением собственных навыков. По итогу сложно сказать, чему я научился, но устал как после драки с Форсуном.

Пришлось тратить дополнительную энергию, чтобы компенсировать свой недосып. Вейла отдельно напомнила, что часто так делать нельзя. Только в крайних случаях. Забавно. А в какой, интересно, момент моя жизнь перестанет быть "крайним случаем"?

Язык, между тем, оказался настоящей ловушкой. Его конструкции не просто были чуждыми, а скорее извилистыми и причудливыми. Как будто его собирали из обломков сразу трёх разных систем мышления, и каждый раз с трудом дотягивали до хоть какого-то смысла. Фонетика это вообще отдельный сорт кошмара. Часть звуков, кажется, физически невозможно произнести без трёх глоток и раздвоенного языка.

Конечно, никакими особыми успехами я похвастаться пока не мог. Слов двадцать – не больше. Из них половина выходила ругательными, судя по реакции Вейлы. А вторая – какие-то философские понятия, которые вообще не имеют точного перевода. Типа “интрис” и “кор’анна”. Первое вроде как: “мысль, не имеющая формы”. Второе – “привязка к реальности через бессознательное”. Отличные слова, особенно когда не понимаешь, как и где их можно использовать.

Всё это смешивалось с общей усталостью. Мир за окном медленно приходил в движение после ночной дремоты. Где-то вдалеке снова раздался глухой звук, спустя столько времени я уже мог отличить, что это нечто металлическое ухнуло на бетон. Дверь, возможно. Или очередная тень бродящих упырей, пошарившая по руинам в поисках еды. Надо будет скоро выдвигаться. Но пока я сидел, прислушивался к дыханию Ани и пытался не провалиться лицом в пол от накопившейся нагрузки.

Судя по сбивчивому дыханию и едва заметному движению под пледом, Аня уже не спала. Слишком тихо, слишком ровно она лежала – это была та наивная детская попытка притвориться, будто мир тебя не заметит, если ты просто будешь неподвижен. Близнецы любили так делать, а потом пугать меня. Всегда приходилось притворяться, что я ничего не замечаю.

— Аня. — сказал я спокойно, продолжая укладывать вещи в рюкзак. — Можешь не притворяться. Всё равно слышу как ты затаилась.

Мягкий шелест, движение под пледом, и её голос прозвучал почти извиняющимся шёпотом:

— Извините… Я просто… не хотела отвлекать вас. Вы были так сосредоточены...

Я усмехнулся про себя. После вчерашнего дня она стала заикаться реже, и это радовало. Вот только это бесконечное “вы” начинало казаться каким-то неестественным. Словно мы не спутники, а я какой-то строгий учитель.

Пока Аня поднялась и