Флеминфир для Розы, или Дерево желаний - Мелина Боярова

бледные и глубоко несчастные. На одобрение брака их толкнула фальшивая магическая метка. О да! Выглядела она натурально. Не подкопаешься. Я знала, как сильно и отчаянно Аэлита хотела внука. Понятно, она многое стерпит от паршивой невестки, лишь бы заветное желание исполнилось. А сейчас миледи опустила печальный взгляд в пол и сомкнула руки, затянутые в перчатки, на груди. Казалось, она молится о том, чтобы это безумие поскорее закончилось. Старший лорд лучше остальных удерживал на лице невозмутимую маску, но временами и через нее просачивались истинные эмоции. Особенно в те секунды, когда его взгляд падал на отца невесты. Вот уж кто нахально выпятил круглое брюхо вперед. Черный фрак едва вмещал в себя его безобразную тушу. Зато улыбка до ушей. Противная такая, победоносная и хитрая. Но ярче всех сияла Кассандра! Она торжественно, как и положено невесте, шла к своей мечте, таща за собой шлейф, что сметал лепестки невесомой искрящейся тканью.

Жрец в бордовой мантии в это время со священным трепетом раскрыл толстый гримуар, чтобы зачитать из него речь и навеки соединить молодых браком. Он ждал момента, когда невеста величественной поступью достигнет постамента и примет от жениха букет цветов.

Едва розы перекочевали в загребущие руки Кассандры, как мелодия стихла. Весь зал погрузился в удушающую тишину. Мне стало плохо, как в тот раз, когда мы с Саем стояли у Флима. Только сейчас воздуха не хватало от переполняющих чувств. Они не сулили ничего хорошего и приближали к грани обморока. Я понимала, что пора заканчивать с этим фарсом и явить на свет правду. Озвучить ее при всем честном народе, чтобы остались этому живые свидетели после моей смерти.

Не сразу решилась на отчаянный шаг, отделяющий от гибели. Для начала скинула капюшон и развязала давящие на горло тесемки накидки. Она плавно сползла с плеч на пол.

— Согласны ли вы, лорд Сайнаар Дрэгс, взять в жены…

Кто-то из гостей проявил внимание и поднял вещь. Протянул, возвращая хозяйке, но я лишь мотнула головой, когда услышала:

— Нет! — громогласно прозвучал ответ Сая.

Я двинулась вперед через толпу к центральной дорожке.

— Я отказываюсь от брака, потому что люблю другую, — вот и решилась судьба этой свадьбы.

Сайнаар отказался от невесты с магической меткой ради меня. Как же это придало сил! Во мне открылось второе дыхание. Тиски, сжимавшие горло, на мгновение разжались.

— Что за вздор! Кассандра ваша истинная пара! — возмутился Трезур, но его слова потонули в гомоне толпы.

Гости заохали, зашептались, а невеста картинно вскрикнула и схватилась за сердце, делая вид, что поражена такой новостью. Хотя уж точно не исключала подобного исхода.

Я же с улыбкой вышла в центр зала и набрала полную воздуха грудь.

— Неправда! — выкрикнула, чтобы и Сай меня заметил. Увидел, что я все еще во дворце и не сбежала с Лейдаром, как ему ложно донесли.

— Роза! — развернувшись, он впился таким взглядом, что я от макушки до пят покрылась мурашками.

— Кассандра лжет! Метка невесты принадлежала мне! — я схватилась за сдавленное стальными тисками горло. Проклятие не заставило себя ждать, откликнувшись на роковые слова. — Ведьма... проклятие... — стало нечем дышать и в глазах помутнело от резкого прилива крови. Но я еще видела, как Сайнаар бежит навстречу. Протянула к нему руки, чувствуя, что оседаю на пол. — Я... избранница! Люблю... Сай! — выдохнула с последним вздохом и ощутила себя в сильных руках, что не позволили упасть на пол.

— И я люблю тебя, Роза! — почувствовала прикосновение теплых губ к губам.

Счастливая улыбка застыла на лице перед тем, как сердце отсчитало последний удар.

Глава 25

После того, как Сайнаар сам отказался от свадьбы и при всех признался, что любит, умирать было не страшно. Ну и пусть тело содрогается от удушливых спазмов. Временная боль — мелочь, на фоне которой душа ликовала и очищалась от вынужденной лжи. Я уходила с осознанием выполненного долга.

Казалось, будто я летела в бездонную темную пропасть. Легкие горели из-за невозможности вздохнуть. И в то же время потоки воздуха обвивали тело, захлестывали вместе с непослушными прядями лицо, окольцовывали шею. Они сорной повеликой облепляли грудь и ползли по спине, укрощая дикий жар, от которого сдавливало дыхание, и вскипала кровь.

Всему когда-нибудь наступает конец, вот и ко мне пришло долгожданное облегчение. Мышцы расслабились, тело стало податливым. Губы почувствовали соленую влагу, будто сами небеса роняли слезы по загубленной жизни. Пусть так! Зато Сай избавился от ведьмы и, возможно, еще встретит свою судьбу. А я скоро увижу маму и папу, и мы снова будем вместе, одной семьей.

Я терпеливо ожидала встречи с ними, но ничего не происходило. Только где-то далеко забрезжил лучик света. Такой крохотный, что я посчитала его за искры в глазах. Бывало зажмуришься, а они мерцают сквозь сомкнутые веки. Но вот лучик увеличился, напомнив падающую звезду. Он рос и рос, пока, приблизившись, не окутал меня волной ослепительного сияния. Замершее было сердце, содрогнулось, тело выгнулось дугой и устремилось наверх, сквозь толщу темноты.

Чувства обрушились разом, будто вынырнула на поверхность из глубин бездонного колодца. Я распахнула глаза и тут же зажмурилась из-за выступивших слез.

— Роза! — невесомые прикосновения губ собрали слезинки с кожи. — Любимая, очнись! Пожалуйста! Не уходи! Только не сейчас, когда я только тебя нашел. Я так люблю тебя, что душа рвется на части.

— Сай? — выдохнула имя любимого. — Это, правда, ты? Но я же умерла? Проклятие… — вспомнилась мрачная лачуга и боль, которую пришлось пережить.

— Обрушилось на поганую ведьму! На ту, кто обманом и силой перенес на себя фальшивую метку невесты, — со злостью выплюнул лорд. — А тебя вернула к жизни драконья магия. Очистила от гадкого проклятия! Родная, как ты себя чувствуешь? — гладил мои волосы и щеки, безустанно осыпал лицо поцелуями.

— Я? — затрепетала ресничками, не в силах удержать улыбку при виде сияющих синих глаз с золотистой каймой. Уже думала, что больше никогда их не увижу, но хвала магии, спасшей меня от жуткой гибели, — Я чувствую себя самой счастливой на свете. Я люблю тебя, Сай! — наконец, мне ничего не мешало признаться в истинных чувствах. Я ощущала небывалую свободу, душа пела и расцветала.

— И я тебя люблю, сокровище мое, — приник к моим губам нежным трепетным поцелуем.

Голова