Золото: деньги прошлого и будущего - Льюис Нейтан

легкостью гораздо больший груз, надлежащим образом прилаженный, так и народ может быть разорен и производительные силы его могут быть истощены налогами, которые могли бы выноситься с легкостью, если бы собирались иным способом»1.

За 100 лет до Генри Джорджа Адам Смит написал следующее: «Каждый налог должен быть так задуман и разработан, чтобы он брал и удерживал из карманов народа возможно меньше сверх того, что он приносит казначейству государства»[46]. Столетием ранее легендарный министр финансов Франции Жан-Батист Кольбер сказал: «Искусство сбора налогов состоит в том, чтобы ощипать гуся, получив возможно больше перьев и возможно меньше шипенья».

Несложно представить себе налоговые системы, которые настолько далеки от оптимальных, что, разрушая экономику, приносят в казну крайне мало средств. Стопроцентный налог на корпоративную прибыль, например, застопорил бы ориентированную на прибыль капиталистическую экономику, хотя доходы корпораций составляют очень небольшую часть ВВП. В такой стране предприниматели либо ликвидируют свой бизнес, либо начнут работать нелегально; собрать налоги в результате не удастся. Отношение налоговых поступлений к ВВП составит 0 %. В реальности самое пагубное воздействие на экономику при сравнительно небольшой отдаче в виде налоговых сборов оказывают налоги на инвестиционный процесс — налог на куплю-продажу активов, налог на доход от прироста капитала, налог на доход от процентов и налог на дивиденды. Эти налоги крайне неэффективны, и наиболее дальновидные политики считают, что лучше было бы вовсе от них отказаться. Так, несмотря на то, что в Европе высокие ставки подоходного налога и НДС, налоги на корпоративную прибыль, активы и инвестиции там ниже, чем в США. Соединенные Штаты выделяются среди прочих развитых стран особо высокими налогами на капитал и на прибыли организаций. Различия между европейской и американской системами налогообложения во многом объясняют тот факт, что эти регионы не столь сильно различаются по уровню экономического развития, как ожидали некоторые экономисты.

Низкие налоговые ставки при широкой налоговой базе — например, налоги на продажи (ниже 10 %) или налоги на доходы наемных работников (ниже 25 %) — наименее пагубны для экономики, обеспечивая при этом значительные поступления в казну. Не вызывают негативных явлений в экономике и простые налоги, не предусматривающие большого количества льгот.

Фиксированный подоходный налог — прекрасный пример налоговой оптимизации, при которой низкие ставки компенсируются отказом от льгот и послаблений. Предложение ввести единую ставку в США поддержали представители обоих лагерей — республиканец Стив Форбс и демократ Джерри Браун. Часто введение фиксированной ставки принимают за снижение подоходного налога. Хотя по идее она должна была приносить тот же объем бюджетных поступлений, что и прежняя система налогообложения, на практике оказывается, что благодаря оптимизации она приносит гораздо больше, так что у правительства появляются средства на финансирование программ социального обеспечения. Единая ставка подоходного налога хорошо зарекомендовала себя в Эстонии, России и Гонконге; Латвия, Литва, Словакия и Украина недавно последовали примеру этих стран.

Невозможно кратко изложить содержание национального бюджета, занимающего несколько тысяч страниц, как невозможно пересказать налоговый кодекс. Граждане не станут требовать, чтобы правительство увеличило расходы до «$100 миллиардов долларов». Они потребуют определенных действий со стороны государства. На уровне штата или муниципалитета это проявляется с особой силой: электорат проголосует за эмиссию облигаций, чтобы профинансировать строительство музея (тем самым соглашаясь выплатить налоги, чтобы погасить заем), но откажется от займа, призванного привлечь средства для строительства берегозащитной дамбы. Граждане могут охотно заплатить налоги, чтобы получить в обмен социальное обеспечение, при этом они могут не согласиться с большими оборонными расходами, или наоборот. Разумеется, расточительность правительства не по нраву налогоплательщикам. Система образования стоимостью в $1 миллиард, возможно, лучше, чем ничего, но система, предоставляющая те же услуги за $500 миллионов, намного привлекательнее.

Экономист Алан Рейнольдс, изучив американскую налоговую статистику за несколько последних десятилетий, полушутя-полусерьезно вывел следующий закон: американцы согласны платить налоги, чистая ставка которых составляет около 10 % от их доходов. Другими словами, какими бы ни были размеры ставки и система налогообложения, чистые налоговые поступления будут на уровне 10 % от валового дохода американцев. Подобно всем законам человеческого поведения, «закон Рейнольдса» может вдруг перестать работать, но до сих пор он отлично срабатывал. В период с 1951 по 2003 год американцы никогда не платили меньше 9 % и больше 11,2 %. Когда в 1993 году президент Клинтон повысил максимальную ставку подоходного налога до 39,5 %, американцы стали платить 9,3 % от доходов, хотя в 1988 году отдавали государству 10,1 % — при максимальной ставке на уровне 28 %. Закон Рейнольдса — прямая противоположность тому, что утверждают сторонники «балансовой суммы». Какими бы ни были налоговые ставки и отчисления в казну, правительство часто не в состоянии отрезать себе больший кусок пирога. Все, что оно в состоянии сделать, — это увеличить сам пирог, перейдя на такую систему налогообложения, которая будет способствовать росту экономики, а не подавлять его (рис. 6.2 и 6.3).

Рис. 6.2. Доля федерального подоходного налога в личном доходе (США), 1950-2002

Рис. 6.3. Федеральные налоговые поступления в процентах от ВВП (США), 1947-2002

Попытки обложить налогом состоятельных людей обычно контрпродуктивны: так называемые богатые (обычно верхние слои среднего класса) начинают сокращать выплаты в казну — в процентах от общих сборов — по сравнению с той долей, которую они вносили при более низких ставках. В реальности, пытаясь заставить богатых оплатить бюджетные расходы, правительство перекладывает налоговое бремя на плечи менее состоятельных граждан. Так, в 1980 году, когда максимальная ставка подоходного налога составляла 70 %, 1 % налогоплательщиков, состоящий из богатейших людей Америки, внес в казну 19,0 % всех поступлений, а 50 % налогоплательщиков из числа малообеспеченных граждан — 7,1 %. В 1988 году, после того как в ходе налоговой реформы Рейгана максимальная ставка снизилась до 28 %, 1 % взял на себя 27,5 %, а 50 % смогли ограничиться 5,6 %.

Не стоит списывать успехи налоговой политики Рейгана на удачное стечение обстоятельств. Похожая картина наблюдалась в Соединенных Штатах в 1920-е годы. В 1921 году максимальная базисная ставка подоходного налога составляла 73 %, к 1926 году она упала до 25 %.