Кровь Кадии - Аарон Дембски-Боуден

Мертвец смотрел на это проявление неуважения невидящим взглядом, открыв в безмолвном крике почерневший в огне рот.

— Нужны полные обоймы, сэр? — спросил его Тасолл, закончив сворачивать знамя.

Тейд не ответил ему. Он ограбил обгоревший труп Локвуда, как остальные грабили своих убитых собратьев, и добавил неиспользованный магазин Локвуда к своим истощившимся запасам. Болт-пистолет полковника он спрятал в запасную кобуру на бедре.

Вместе с солдатами «Охотника» Тейд вернулся к своей «Химере». Великий Трон, как же ему хотелось покинуть это место! И не потому, что тяжело было смотреть на трупы, во множестве устилавшие поле последнего боя полковника. Он просто не хотел погибнуть здесь вместе с оставшейся частью полка.

— Давайте выбираться отсюда, — сказал он своему отделению, а когда вернулся в машину, передал то же самое и остальным солдатам. — Вертейн, продолжайте патрулировать периметр. Мы начинаем движение.

— Слушаюсь, сэр.

Затем его снова вызвал по воксу Даррик:

— Это закрытый канал, сэр. Хорлан сказал, что вы взяли пистолет полковника.

Тейд покосился на вторую кобуру. Там висел роскошно отделанный бронзой и слоновой костью пистолет, не совсем обычный для кадийского оружия. Весь полк знал историю о том, как он попал к полковнику. Как и медаль Тейда, пистолет Локвуда был предметом гордости Восемьдесят восьмого полка, одним из его символов.

— Да, я его взял.

— Хорошо, — откликнулся Даррик и отключился.

Тейд ухватился за потолочный поручень и направился вглубь отсека, где Джанден и Тасолл старались, насколько это возможно, отчистить полковое знамя. Рядом с ними лицом вверх лежал Зайлен и смотрел в потолок. Дыхание короткими толчками срывалось с его посиневших губ. Тейд щелкнул пальцами, чтобы привлечь внимание Тасолла, а затем указал взглядом на Зайлена. Тасолл только мрачно покачал головой.

— Зайлен, — окликнул раненого Тейд, присев перед ним на корточки.

— Кэп, — отозвался солдат.

На его губах запеклись капельки крови. Плохой знак.

— Прости, но в официальном отчете об Отвоевании будет указано, что ты получил рану в живот, чтобы немного отдохнуть.

Зайлен сумел усмехнуться и трижды моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд. Тейд знал, что он накачан обезболивающими средствами, и лучшим тому доказательством было то, что, будучи ранен в живот, солдат не кричал от боли.

— Даррик уже говорил мне это, сэр.

— Ладно, забудь про Даррика, я старше его по званию, и мои угрозы страшнее.

Он повернулся к Тасоллу и Джандену и некоторое время наблюдал, как они чистят ткань, изо всех сил стараясь ее просушить. Пол в отсеке уже намок от смешанной с кровью воды, отжатой из флага. Тейд приказал рядовому Яуну, закончившему шептать литанию ремонта над лазганом, чтобы тот вытер пол запасным комплектом формы, хранившимся в ящике под сиденьем.

Тасолл показал на дыру в знамени. Ее края почернели, опаленные лазерным лучом.

— Никакого уважения, верно?

— Разверни его, — попросил Тейд. — Дай посмотреть, насколько оно повреждено.

Поле знамени было разделено на черные и серые квадраты, окантованные серебряным шнуром. Центральным символом по традиции стали Кадийские Врата, изображенные в виде прямоугольной арки, вышитой серебряной нитью, и в середине ее расположился мир-крепость. Врата венчала золотая корона, под ней были вышиты слова: «Восемьдесят восьмой Кадийский — За Родину и Трон, за Кадию и Императора».

Под правым углом было прикреплено еще одно знамя, меньшего размера — стяг касркинов из Каср Валлока, традиционно приписанных к полку. Поле знамени было точно таким же, только Кадийские Врата были не серебряными, а темно-серыми, и девиз тоже был иным: «Никогда не сдаемся! Никогда не отступаем! Ни перед числом! Ни перед оружием!»

По стандартам Имперской Гвардии это было весьма скромное знамя.

И еще оно было сильно потрепано, отмечено пробоинами от лазерного огня, в нескольких местах порвано, лишилось большей части серебряного шнура, украшавшего края, и пропахло дождем и кровью. Оно знавало много хороших дней и не слишком хороших тоже.

— И все равно оно выглядит гордо, — заметил Тасолл, легко угадав мысли капитана.

— За Родину и Трон. — Тейд улыбнулся и снова посмотрел на Зайлена. — Знай, ты еще не уволен со службы.

— Прекрасно… значит, мне еще платят жалованье.

Зайлен попытался улыбнуться. Его лицо так побледнело и осунулось, что стало похожим на череп. Тейд предпочел об этом не упоминать.

— Мы запрем тебя в машине, — предупредил капитан. — Вместе с передатчиком Джандена.

— Я понял, сэр.

Тейд кивнул. Зайлен вряд ли проживет еще час, но, по крайней мере, он умрет, исполняя свой долг.

— Приближаемся к монастырю! — обернувшись через плечо, крикнул Коррун.

— Принято. «Рука мертвеца», какие проблемы впереди?

— На вид все чисто, сэр, — ответил Вертейн. — Чисто до самой границы монастыря.

— Будем молиться, чтобы так все и оставалось.

Его пожелание не исполнилось.

Той ночью жертвы эпидемии никак не могли успокоиться. Перед монастырем собралась огромная толпа ходячих мертвецов: некоторые просто стояли тихо и не двигались, другие завывали, подняв лица к ночному небу.

Восемьдесят восьмой налетел на них, подобно внезапной грозе. В монастырский парк ворвались семнадцать «Химер», их башенные лазеры с громким гудением кромсали мертвецов на куски. Тяжелые болтеры, установленные на крышах машин — и до сих пор почти не используемые, — разразились оглушительными залпами, поскольку протокол Отвоевания их больше не ограничивал. Разрывные снаряды уничтожали жертв эпидемии целыми группами, и холодный воздух наполнился брызгами еще более холодной крови.

Тейд ехал на своей «Химере», стоя на крыше и держа пистолеты в обеих руках: оружие полковника в настоящей руке, а свой пистолет — в аугментических клещах. Никаких признаков Гвардии Смерти пока не было: ни тех, что уже были на планете, ни воинов Вестника, высадившегося несколько часов назад. Возможно, Гвардия Ворона задержит Четырнадцатый легион, но после первой встречи Астартес с отрядом Вестника связаться с Валаром никак не удавалось.

«Химеры» кренились и подпрыгивали, сокрушая врагов гусеницами. Тейд крепко ухватился за броню и включил общий канал вокса:

— Восемьдесят восьмой, высадка по плану.

После этого он спрятал в кобуру один из пистолетов и, держась рукой за поручень, открыл стрельбу.

Маневр был выполнен настолько безукоризненно, насколько это было возможно в данной ситуации. При большом скоплении техники и недостатке пространства машины выстроились в почти безупречный «открывающийся глаз». Лязгнули гусеницы, заскрежетали трапы, и последние оставшиеся в строю отделения Восемьдесят восьмого Кадийского полка высадились, готовые к бою.

Толпа зараженных скверной мертвецов была рассеяна меньше чем через минуту после остановки первой «Химеры».

Затем машины были заперты, опечатаны и оставлены в том же строю. Солдаты Восемьдесят восьмого построились. Тейд, встав во главе колонны, снова вытащил оба пистолета.

— Зайлен, ответь Тейду.

— Слушаю, сэр, — последовал ответ по воксу от оставшегося на борту «Химеры» человека.

— Начинай.

Все вокс-наушники включились одновременно. Голос Зайлена был слабым и напряженным, но тем более искренне звучали в его устах слова литании отваги, передаваемые станцией Джандена.

— …вопреки всему мы храним верность Ему на Земле…

Тейд стал отдавать приказы, а литания продолжала звучать негромким фоном. В конце, когда все солдаты вытянулись по стойке смирно, укрепляя свой дух перед входом в монастырь, Тейд сказал кое-что еще:

— У нас остался только один шанс хоть что-то исправить. Один шанс, чтобы гибель экипажей разбитых кораблей, гибель каждого солдата в этом городе и каждого гражданина, умершего от долгой эпидемии… не оказалась напрасной. Единственный шанс. — Он помолчал, давая время каждому прочувствовать эти слова. — Мы направляемся в катакомбы. Потом спустимся еще глубже, к самому фундаменту. Если сумеем, проникнем еще глубже. Четырнадцатый Легион погубил этот мир, это священное место, и мы не в силах ему отплатить. Под монастырем есть нечто, что взывает к Вестнику. Вестник откликнулся. Теперь он идет сюда.

У нас есть единственный шанс лишить его добычи, единственный шанс убить того, кого он ищет. Вам известно, что мы ищем: боевой крейсер «Оскорбленный» эпохи Ереси. Вам известно, чем мы рискуем: всем и ничем, поскольку все, чего мы можем лишиться, это дыхание и кровь в венах. Это наш последний шанс всем вместе вступить в бой, прежде чем все погибнем, как должны погибнуть — на службе Кадии и Императору.

— За Родину и Трон! — хором закричали солдаты.