Такт наших сердец - Noterman

Я вспомнила наш последний разговор. Просто разговор? Или он был скрытым маневром, за которым стояло что-то более зловещее? Вопросы роились в голове, но ответов не было. Я должна была понять, почему Вильям вдруг решил вмешаться в мои дела, и какое значение это имеет для всех нас.

Приоткрыв дверь, я заметила его спину, сосредоточенно. Никаких признаков вины, никаких сомнений.

Нужна ли мне правда, или, возможно, легче было бы оставить это все позади? Но внутренний голос говорил, что я не смогу успокоиться, пока не выясню, что происходит. Я сделаю шаг вперед и встречусь с ним лицом к лицу.

Я собрала все свои мысли и, глубоко вдохнув, шагнула в дом.

Вильям поднял голову и встретил меня своим проницательным взглядом. В его глазах не было ни трепета, ни ожидания — только холодная концентрация.

— Что случилось? — спросил он, и его голос прозвучал так, будто этот вопрос не имел для него никакого значения.

Я почувствовала, как жар злости пронизывает меня, но попыталась сохранять спокойствие.

— Почему ты вмешиваешься в мою жизнь, Вильям? — произнесла я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал.

Он слегка нахмурил брови и молчал, словно подбирая нужные слова. Я знала, что его молчание — это не непонимание. Это была тактика, и она злила меня ещё сильнее.

На мгновение кажется, что он собирается ответить, но вместо этого он просто обвёл взглядом свои бумаги.

— В некоторых случаях границы нужно размывать, — наконец произнес он, не поднимая глаз.

Я ощутила, как внутри меня нарастает протест, и понимание того, что наш разговор только начался, охватило меня целиком.

— Мы расстались. Ты не можешь лезть в мою жизнь.

— Думаешь? — спрашивал он, — Прошла всего неделя, а ты уже с другим парнем.

— Это не твоё дело, — кричала я, — Это моя жизнь и мое дело.

— Ты права, — произнес он, отводя взгляд, — Это твоя жизнь. Но знаешь, иногда я не могу удержаться от мыслей о том, что могло бы быть.

Я замерла на мгновение, его слова завили мне в голове, как ветер в пустом коридоре.

Что могло бы быть?

За эту неделю я уже научилась искать радости в мелочах, в простых встречах и смехе. И всё, что могло остаться, — это старые воспоминания, которые я старалась гнать прочь.

— Это не значит, что я забыла, — произнесла я, не глядя на него, — Просто пора двигаться дальше. Мы оба заслуживаем счастья.

Он потёр подбородок и нахмурился, словно размышляя о чём-то нерешённом. Может, в его глазах проскользнула тень сожаления, но я знала, что это не может меня задеть.

Я решила взять назад свою жизнь, а выходило, что он всё ещё не готов со мной расстаться.

— Ты всегда будешь моей.

— Чего ты хочешь? — спрашиваю я.

— Тебя, — быстро отвечает он.

— Нет, — резко реагирую я, — Знай, ты мудак.

— Никогда не притворялся кем-то другим.

— Я не вернусь к тебе.

Его руки обхватывают мое лицо, и он заглядывает мне в глаза с тем же ищущим взглядом, что и раньше, словно пытаясь найти в них ответ на миллион вопросов. Я смотрю на него в ответ полуприкрытыми глазами, отказываясь что-либо говорить.

Я снова и снова убеждаюсь в том, что, когда ты открываешь в себе хоть капельку уязвимости, люди используют эту возможность, чтобы разочаровать и уничтожить тебя. Никогда больше никто не подойдет ко мне настолько близко, чтобы причинить мне такую боль.

Его язык лижет шов на моих губах. Когда я размыкаю рот, он погружается в него с нежным стоном. Его руки обхватывают мою шею.

В течение нескольких минут мы только и делаем, что целуемся. Этот поцелуй противоположен насильственному.

— Мне нравится целовать тебя, — он говорит мне, его руки все еще обхватывают мою шею, а лоб прижат к моему.

Я обхватываю его за шею, и он, воспользовавшись давлением, хватает меня за задницу и притягивает к себе на колени.

Вильям хватает мои трусики и сдвигает в сторону, он проводит пальцами по моей киске, пока не находит мой вход. Он вводит в меня сначала один палец, затем второй, и я упираюсь в его руку.

Я стону от трения его пальцев и материала его джинсов о мою киску.

Я стону от трения его пальцев и материала его джинсов о мою киску.

Взяв меня за бедра, он расположил меня над собой. Положив руку ему на плечо, я медленно опускаюсь на него, наслаждаясь тем, как растягивается мое тело, чтобы прижаться к нему.

В таком положении он так глубоко во мне, что я не знаю, как мне удастся его вытащить. Я испускаю дрожащий вздох, сидя на нем, мои стенки растягиваются по всей его длине.

Медленно, используя его плечи как опору, я поднимаю бедра, пока только кончик не оказывается внутри меня, а затем опускаюсь обратно в более быстром темпе.

Кожа шлепается о кожу, стоны эхом разносятся по комнате, а звук моей влаги, когда он вколачивается в меня, становится прямо-таки порнографическим.

Я прерывисто стону, не в силах связно мыслить. Он входит в меня с такой бешеной скоростью, что я боюсь, как бы он не сломал меня.

Вильям кончает с грубым содроганием и падает на пол рядом с диваном, полностью обессиленный.

Самосознание захлестывает меня, и я хватаю свою одежду, пытаясь надеть ее, пока я беспокойно бормочу.

— Это ничего не значит. Мы расстались.

— Это ты так думаешь.

Я вскидываю голову от его слов. Его лицо лишено каких-либо эмоций, и я не могу понять, о чем он думает.

Я в такой ярости, что края моего зрения потемнели, а голова закружилась. Шквал эмоций очень силен. Мне нужно выйти из этой комнаты и уйти от него, чтобы очистить свои мысли.

— Мне надоело это дерьмо.

— Очень жаль, блять, но ты знала, на что