Кипр II - Сим Симович

безупречные доспехи, теперь покрытые пылью и кровью. Их движения были механическими, лишёнными человеческой грации, но подчинёнными единой воле. В их пустых глазах горело голубое пламя — отражение силы, ставшей частью сущности Крида.

Это были не живые люди, но и не мёртвые в привычном понимании этого слова. Скорее, пустые сосуды, из которых была изъята прежняя личность, и заполненные теперь частицами сознания Виктора, крошечными фрагментами силы Копья Судьбы, слившегося с его существом.

— Следуйте за мной, — произнёс Крид, и его голос, усиленный той же силой, достиг каждого из них, вызывая немедленное подчинение.

Так началось странное шествие — во главе Виктор, за ним пятьдесят тысяч бывших китайских солдат, ныне подобных марионеткам в руках кукловода, но марионеткам, обладающим силой и скоростью, превосходящими человеческие возможности.

Они двигались через пролив, отделяющий Сахалин от материка, не на лодках или плотах, а просто шагая по воде, которая застывала под их ногами, образуя временные мосты из материи, похожей на голубоватый лёд, но исчезающей сразу после их прохода. Местные рыбаки, случайно увидевшие это зрелище с безопасного расстояния, решили, что стали свидетелями шествия призраков или демонов, и поспешили распространить эти слухи, которые, обрастая фантастическими деталями, бежали впереди странной армии.

На материке шествие продолжилось через маньчжурские земли, где местные жители выходили из своих жилищ, чтобы лицезреть невиданное зрелище. Они падали на колени перед Кридом, видя в нём не просто своего вождя, но божество, спустившееся на землю. Виктор не поощрял такого поклонения, но и не запрещал его — он знал, что людям нужны символы и ритуалы, чтобы осмыслить то, что выходит за пределы их понимания.

Весть о приближении Бессмертного с армией призрачных воинов распространялась как пожар в сухой степи. Маньчжурские дозоры, установленные вдоль Великой Китайской стены, видели приближение странной процессии издалека и успевали передать сообщения через систему сигнальных огней, созданную по указанию Крида.

Когда шествие достигло Великой стены, пограничные гарнизоны, уже наслышанные о судьбе пятидесятитысячной армии, отправленной против маньчжуров, не оказали ни малейшего сопротивления. Стражники просто отступили, освобождая проход, многие падали ниц, не смея поднять глаз на пришельцев.

Виктор шёл первым, его облик был одновременно величественным и пугающим — высокий светловолосый чужеземец с глазами, пылающими голубым огнём, окружённый аурой силы, которая, казалось, могла сокрушить горы одним своим прикосновением. За ним, в идеальном строю, шагали пятьдесят тысяч бывших китайских воинов, двигаясь с механической точностью, их глаза горели тем же голубым пламенем, что и глаза их предводителя.

Мирное население пограничных городков в ужасе бежало, едва завидев это шествие. Те, кто оставался, запирали двери и ставни, зажигали благовония перед семейными алтарями, моля древних богов о защите. Но Крид не собирался причинять вред невинным — его целью был Пекин, император, возможность установить мир между двумя народами без дальнейшего кровопролития.

Китайские военачальники, получавшие донесения о приближении странной армии, собирали войска, готовили оборону, но когда прозрачные глаза очевидцев, наполненные священным ужасом, описывали то, что они видели, даже самые храбрые генералы начинали сомневаться в целесообразности сопротивления.

Ходили слухи, что сам император, узнав о приближении Крида, впал в такую ярость, что разбил нефритовый трон, передававшийся от правителя к правителю со времён глубокой древности. Другие говорили, что он заперся в своих покоях и не выходит оттуда, проводя дни и ночи в молитвах и жертвоприношениях, пытаясь умилостивить небесные силы.

А шествие продолжалось, неумолимо приближаясь к сердцу Поднебесной.

* * *

На исходе седьмого дня пути они достигли предместий Пекина. Грандиозный город, окружённый массивными стенами, был виден издалека — его пагоды и дворцы, храмы и ворота, все они сияли в лучах заходящего солнца, создавая иллюзию места, более принадлежащего мифу, чем реальности.

На подступах к городу их ждала армия — гораздо большая, чем та, что была отправлена на Сахалин. Сотни тысяч солдат, выстроенных в безупречном боевом порядке, с лесом копий и знамён, возвышающихся над их рядами. Они стояли неподвижно, подобно терракотовым воинам из древних гробниц, ожидая приказа, который превратит их из статуй в смертоносную силу.

Виктор остановил своё шествие на почтительном расстоянии от китайской армии. Его собственное войско из преображённых солдат застыло за его спиной с жуткой синхронностью — пятьдесят тысяч пар горящих голубым пламенем глаз, неподвижных, устремлённых в пустоту, ожидающих команды.

Вперёд выехал китайский военачальник, его доспехи и сбруя коня были столь роскошными, что могли соперничать с императорскими. Он остановился на полпути между двумя армиями, явно ожидая, что Крид присоединится к нему для переговоров.

Виктор пошёл навстречу, не проявляя ни страха, ни агрессии. Когда они встретились, китайский генерал с трудом скрывал дрожь, глядя в голубые, пылающие нечеловеческой силой глаза Крида.

— Великий император Китая соглашается говорить с тобой, чужеземец, — произнёс он, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Но прежде он требует доказательств твоих мирных намерений.

— Каких доказательств? — спокойно спросил Виктор.

— Распусти свою… армию, — ответил генерал, бросив нервный взгляд на неподвижные ряды преображённых солдат. — Отпусти их души, которые ты похитил.

Крид задумчиво кивнул. В этой просьбе был смысл — демонстрация силы достигла своей цели, напугав и впечатлив правителя Поднебесной, но продолжать её дальше означало лишь усиливать страх и ненависть, а не способствовать миру.

— Хорошо, — ответил он после недолгого размышления. — Я отпущу их. Но взамен требую безопасного прохода в Запретный город и личной аудиенции с императором.

Генерал с явным облегчением кивнул.

— Это будет исполнено, чужеземец. Ты получишь эскорт из императорской гвардии и будешь представлен Сыну Неба с подобающими почестями.

Виктор развернулся к своей странной армии. Он поднял руки, и голубое сияние вокруг него усилилось, разрастаясь, охватывая всё пространство, где стояли преображённые солдаты. Послышался звук, напоминающий глубокий вздох, раздавшийся из пятидесяти тысяч глоток одновременно.

А затем начался процесс трансформации, обратный тому, что произошёл на Сахалине. Голубое пламя в глазах солдат начало тускнеть, их механические, безжизненные позы смягчались, возвращаясь к естественной человеческой анатомии. На лицах, прежде лишённых всякого выражения, появлялись эмоции — сначала замешательство, затем страх, наконец осознание.

Крид не просто отпускал их — он возвращал им то, что забрал: их личности, воспоминания, сущность. Но не полностью, не в том виде, в котором они существовали раньше. Теперь в них оставалась частица его силы, его сознания, подобно семени, которое будет расти с