Танцы на осколках (СИ) - Юлия Пасынкова

- Так ты мне и не ответила на вопрос, - мягко упрекнул Брест.

- Какой? – прохрипела я, внезапно лишившись голоса.

Наемник развел руками:

- Какое твое самое яркое воспоминание? И не волнуйся ты так, я тебя не трону… Против твоей воли, - дополнил он и почесал волосы на широкой груди, хищно улыбаясь.

- Хорошо, - я согласилась, а про себя стала молиться, что бы у меня у самой была эта воля.

Вернувшись к кровати и поправив подушки, я залезла на высокие перины. Тяжело вздохнув, стала припоминать:

- Хм, есть одно воспоминание. – Я призадумалась, вспоминая все детали и краски. – Когда-то давно, еще до Тьмы, у меня был один друг – байкер. Это конник по-нынешнему. Только вместо коня у него была такая двухколесная машина, которая могла ехать очень быстро. Очень.

Брест наклонился вперед и очень внимательно вслушивался в каждое слово.

- Так вот, наверно все-таки мое самое яркое впечатление, это поездка с ним на таком железном коне.

- Почему же она так тебе запомнилась? – жадно заинтересовался наемник.

Я задумалась:

- Не знаю. Наверно как память о тех временах. Я ехала с ним без шлема – глупость несусветная, конечно – мы развили достаточно высокую скорость, и ветер тут же растрепал волосы. А мой друг в тот момент отпустил руль и правил только ногами, телом. И создалось впечатление, что мы летим… Это было абсолютное чувство свободы… - Я прикрыла глаза и, казалось, спустя почти четыреста лет опять почувствовала этот ветер.

- Понятно, - прервал мои мысли Брест.

Наемник откинулся на спинку стула, и, закатав рукава, закинул руки за голову. Мускулы перекатывались под кожей тяжелыми шарами, а сам мужчина о чем-то крепко задумался, глядя в потолок. Я присела на кровать с диким желанием сбросить покрывало: мне было нестерпимо душно, казалось, воздух в комнате сменился приторной патокой, которая заливалась в легкие, мешая дышать. Где тут окно? Подобрав полотно, побрела к закрытым ставням, слегка пошатываясь. Я пьяна? Этого не может быть: алкоголь перестал на меня действовать, когда я изменилась после наступления Тьмы. Подойдя к окну, открыла его настежь. В лицо ударил свежий воздух, расправляя грудь. Сзади послышались шаги.

- У тебя на голове что-то застряло, - прошелестел низкий грудной голос.

Я развернулась и уткнулась в широкую грудь наемника. Брест хищно склонился надо мной:

- Позволь, уберу.

Я смогла только промычать что-то нечленораздельное. Он аккуратно пальцами искалеченной руки провел по моим волосам и вытащил оттуда застрявшее перо. Повертел им перед моим носом и выпустил на волю.

- Я же говорил, что не трону тебя против твоей воли, - прошептал он, внезапно осипшим голосом. Он склонился ко мне так, что я чувствовала его опаляющее жаром дыхание. Брест задрожал от нетерпения. Он подошел еще ближе, почти вплотную прижимаясь ко мне. Я смотрела на него широко раскрытыми глазами. Сердце бешено гнало кровь по моим жилам, оставляя ее внизу живота. Меня охватила дрожь, а ноги внезапно стали ватными. Наемник облизнул пересохшие губы и выставил перед собой руки:

- Так что… Я могу до тебя дотронуться? – прохрипел он.

Я смогла только кивнуть, как он тут же впился в мои губы, перекрывая остатки кислорода. Он с силой вдавил меня в стену, не отрываясь ни на секунду. Его руки, казалось, жили своей жизнью. Они тут же сдернули ненавистное покрывало, и с треском разорвали нательную сорочку. Мне не хватало воздуха, и я еле оторвалась от его жесткого требовательного рта. Брест отстранился, переводя дыхание. У меня закружилась голова, и если бы не твердое тело наемника, я соскользнула бы на пол. Мужчина подхватил меня на руки и бережно отнес на кровать.

Он навис надо мной и, нежно проведя рукой по лицу, остановился на шее. Обхватив ее сильными пальцами, Брест склонился к моему уху и зашептал:

- Только подумай, я могу лишить тебя жизни в считанные секунды, просто надавив чуть сильнее, а могу выпить тебя до капли, и ты будешь умолять меня не останавливаться…

Его шепот прервал стук в дверь:

- Мурка, спишь уже? Я тут покумекал…

Я не услышала окончание фразы, мне сделалось дурно, и я застонала.

- У тебя вообще все в порядке? – дверь открылась, а на пороге стоял второй Брест.

Он, выпучив глаза, смотрел на свою точную копию. Мой желудок свело судорогой, и едва я успела свеситься с кровати, как меня вырвало.

- Какая досада, - протянул лже-наемник, вставая с кровати, и брезгливо обходя лужу на полу. – Жаль, могли бы неплохо повеселиться.

- Какого буя тут творится?! – наконец, пришел в себя Брест. Он в ярости подскочил к своей копии, но его отшвырнуло неведомой силой.

- Ну, будет-будет, - отмахнулся лже-Брест. – У нас договор, помните? Собственно, только  поэтому ваша Прежняя до сих пор жива.

Черты самозванца начали таять, цвет глаз с серого сменился на холодный голубой, а вокруг рта появилась аккуратная эспаньолка. Истомир, осмотрев себя, удрученно вздохнул: одежда на нем висела как на пугале – Брест был шире и мощнее. Наемник поднялся из кучи щепок - его отбросило на резной столик – и оскалился:

- Ну, погоди, паскуда, доберусь до тебя.

Чародей заинтересованно посмотрел на Бреста:

- И что это ты так кипятишься? Неужто из-за этой девки, аль из-за внешности своей? Так это, считай, похвала - я в кого попало не обращаюсь.

Мне по-прежнему не хватало воздуха и меня снова вырвало:

- Чем ты меня отравил? – пробулькала я, сгибаясь в судорогах.

Истомир махнул рукой:

- Да не травил я тебя, это была так, небольшая проверка. Хотел убедиться, что ты действительно Прежняя. Дал кое-какую микстуру: на обычных людей бы не подействовала, а для вас дык в самый раз. Впрочем, она бы и не пригодилась: ты ж сама мне рассказала трогательную историю, случившуюся до Тьмы – хохотнул маг, поднимаясь.

- Какое тебе дело до Прежних? – Брест сверлил его взглядом, обходя стороной.

- Уж это тебя не касается, - пожал плечами чародей. – И я точно не собираюсь посвящать тебя в свои дела. Ну, добре, побаловались чуток и хватит. – Он позвонил в серебряный колокольчик и, указав служанкам на рвоту, пошел к дверям. – Кстати, можете дальше спать спокойно: все, что я хотел сегодня, я получил. Ну, почти все… - он подмигнул мне и вышел вон, притворив за собой дверь.

Служанки поднесли мне таз и, прибрав в покоях, тихо исчезли, едва всколыхнув воздух. Меня опять скрутило судорогой и вывернуло наизнанку, а настоящий Брест уселся рядом на кровать и озабоченно уставился на меня.

- Ночка будет долгой, - проблеяла я и опять скрылась в тазу.