Последний ангел (СИ) - Пёрышкина Лекса

Юки закашлялся и густо покраснел, Зарина пошло ему улыбнулась и удалилась гордой походкой победительницы. То-то же, будет знать свое место, сопляк. Но как же сделать, чтобы он не путался под ногами и не мешал ее планам?

Невысокие тонкие каблучки нервно цокали по мраморным плитам пола от одного угла к другому. Тонкие пальцы так нервно комкали платок, что ранили ладони ногтями, впрочем, раны быстро затягивались сами. Что же делать? Что делать? Куда бы она ни пошла, что бы ни решилась предпринять, тут же, словно из воздуха, появлялся этот треклятый мальчишка, многозначительно и нагло улыбался и всюду провожал ее взглядом таких невинных глазок, что аж тошнило. Убить его? О, она бы с удовольствием, он же к Виару ее не подпускает, но… что это за чувство, стоит ей подумать об убийстве медиума? Жалость? Симпатия? Да кто он такой, что умеет вызывать подобные чувства в кровожадных и жестоких демонах?

А ведь, если подумать, Виар к нему привязался, ни разу не наказал, не выпорол, не посадил на цепь и нянчится с ним, как пингвин с яйцом в лютый северный мороз. Кто такой этот Юки? Человек? Вряд ли, Зарина видела людей не единожды, и ни один из них не был даже самую малость похож на этого мальчишку. Он не боится, он слишком ловкий, и так же ловко водит окружающих за нос, как эта светлая тварь, которой так дорожил Корин.

Зарина замерла на месте, в комнате воцарилась тишина. Она вспомнила Ниаса, мысленно сопоставила его с Юки и поняла, что они чем-то похожи. Внешне, но внутренне… Ниас не боится, он не умеет бояться. Почему же не боится Юки? Тоже не умеет? Вряд ли, скорее уж он излишне самоуверенный юнец. Ангел крутил колдуном, в какую угодно сторону, и Юки крутит Виаром. Ангел? Нет, не может быть. Демонесса отчаянно потрясла головой, прогоняя глупые мысли. Будь Юки ангелом, Виар бы знал, заметил бы, но тот считает мальчишку человеком. Может, все дело в даре медиума? Она же раньше не встречала медиумов, кто знает, что ему там покойники нашептывают. Точно, все дело в даре. Не велика потеря, если мальчишки не станет, он не единственный медиум на свете, когда она станет главой клана, она найдет медиума посмиреннее.

Накинув на плечи теплую шаль, Зарина сотворила капризное выражение лица высокородной самодурки и пошла на кухню, якобы гонять слуг. Никто ничего не заподозрит, мало ли кому насолил наглый мальчишка, виноватый всегда найдется.

Виар осторожно поскребся в двери:

— Юки, можно войти?

Двери распахнулись, и его встретил встрепанный со сна босой медиум:

— Раньше ты разрешения не спрашивал.

— То было раньше. Ты теперь полноценный член моей семьи и клана.

Юки усмехнулся про себя, вспомнив, как ночью его женушка называла его рабом, но вслух ответил:

— С какой это радости? Я не демон и вряд ли им стану. Да и как-то не хочется быть твоим родственником, уж извини.

Виар прошел в небольшую комнатку, выполняющую роль гостиной, плюхнулся в низенькое мягкое кресло и молча уставился на паренька.

— Что? — моментально огрызнулся тот — На мне цветы выросли?

В комнату вошли две демоницы с подносами, завтрак на двух персон. Медиума передернуло, Зарина права была, подлила бы ему свой чудо-флакончик с виагрой, и он осел бы либо у нее, либо у бедного маленького медиума, который на радостях маленько прибил бы демона чем-нибудь тяжелым. А потом доказывай, что ты не собирался покушаться на главу клана.

— Не, не выросли. — улыбнулся Виар, искренне забавляясь перепалкой — А жаль.

— Себя пожалей лучше, на тебе тоже цветы не растут. Зачем приперся с утра пораньше?

— Ну ты и хам! — восхитился демон — Я что, не могу заглянуть к другу?

— Другу? — Юки подавился воздухом — Черт лысый тебе друг.

— Почему именно лысый?

— Не хочешь лысого? Тогда будет просто плешивый.

Виар рассмеялся, этотпарень за словом в карман не полезет, его бы подучить немного — и вышел бы отличный дипломат.

— Не хочешь быть другом? Тогда будешь братом.

— Да упаси боженька! — замахал руками Юки — Я лучше сразу повешусь. Мне для полного счастья только таких родственничков и не хватало! И хватит ржать уже!

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Странный ты. — отсмеявшись, сказал Виар — За звание моего брата демоны в клане поубивали бы друг друга, а ты вот отказываешься.

— Повторяю: я не демон.

— Злюка. — улыбнулся глава — Не с той ноги сегодня встал, наверно. И вообще, ешь садись, а то остынет.

— А ты зачем сюда жрать приперся? У бедного главы нет закутка, где бы он мог позавтракать? — съязвил медиум, но за столик сел.

— А я поболтать заодно хочу. — еще шире улыбнулся демон.

Юки сочувствующе на него посмотрел:

— Ты бы скалиться перестал, а то есть риск, что тебя перекосит, или лицо треснет. Скулы не свело еще?

— Да нет, заботливый мой, не свело. В нижний мир со мной не прогуляешься?

Медиум тщательно прожевал тушеное мясо и воззрился на Виара, как врач психиатрической лечебницы на пациента:

— Я что, так сильно похож на твою жену?

Демон снова рассмеялся, никто раньше не мог так поднять ему настроение, как один не в меру наглый мальчишка с острым языком. И Виар непременно ответил бы что-нибудь не менее язвительное, ответил бы с большим удовольствием, если бы с Юки не начало твориться что-то недоброе. Взгляд парнишки расфокусировался, он как-то резко побледнел и покрылся бисеринками пота.

— Юки? Тебе нехорошо? — позвал его Виар, но в ответ услышал маловразумительный хрип.

Юки скрутился компактным комочком и рухнул на пол, где уже начал трястись всем телом.

— Диииик!!! — не своим голосом заорал демон и, едва примчался стоящий за дверью помощник, приказал — Живо помоги мне! — он схватил медиума и вытянул его руки вдоль тела — Держи его, он бьется. Кости не переломай только.

Дик беспрекословно выполнил указание, а Виар, оттянув веко паренька, посмотрел в зрачки — расширенны так сильно, что радужки почти не осталось, полопались капилляры в глазных яблоках, градом хлынула соленая влага, а следом и слюна.

— Переверни его! — как дурной заорал глава — Это яд!

Дик моментально перевернул медиума на четвереньки, отравленного тут же начало жестоко тошнить, с кровью. Дик поднял на хозяина пустые, невыразительные глаза:

— Он уже не жилец. Был бы демон — выжил бы, а то человек.

— Заткнись, Дик! Я тебе язык вырежу, зажарю и заставлю съесть! Воды тащи теплой, живо!!!

Помощник сорвался с места как ошпаренный, Виар подхватил оставленное без поддержки в виде крепких рук тело и принялся легонько нажимать на желудок, чтобы вышло как можно больше отравленного сока.

— Какого черта кто-то решил отравить МОЕГО медиума?! Убью!!! — рычал Виар, поддерживая русоволосую голову паренька, пока того выворачивало.

Далее Юки поили теплой водой, и его снова рвало, уже без крови, но все так же жестоко. После в него влили противоядие, и парень вырубился. Виар собственноручно перетащил медиума на кровать, укрыл пледом, жарко развел камин, после чего перетащил поближе к кровати кресло и устало в него опустился.

— Дик, кто мог это сделать?

Демон почесал лобастую голову, посмотрел на хозяина взглядом побитой собаки и пожал могучими плечами:

— Не знаю, хозяин. Кому бы он мог насолить? Безобидный же, все только забавлялись, глядя на него. Да и в битве он помог, не смотри, что слабый человечек…

— Ясно. Поваров ко мне пригласи, кто-то ведь отдельно для него готовит, вот пусть этот кто-то и скажет мне, какого черта…?

Повара явились с таким видом, что краше в гроб кладут, сбивчиво поклялись главе жизнью своих детей, что они не виноваты. Посторонних на кухне не было, заходила только хозяйка, ругала криворуких поваров, троих поварят выпорола плетью. Виар слушал их и все больше мрачнел. Если не повара, то кто? Клятва жизнью детей — вещь серьезная, никто не станет бросаться такой клятвой. Зарина? Но зачем ей это? Ну, приходила, ну, ругалась. Не в первый раз уже. Беременные бабы, хоть демоницы, хоть ангелицы, все бешеные.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Далее пошел допрос поварят, здоровенных мужиков под два метра ростом, слуг, и прочей челяди, и все как один не виноваты. Виар еще раз объяснил всем своим демонам, что медиум не раб, что он неприкосновенен, что ослушавшихся он самолично казнит. И казнил одного слугу, который поднос с кухни выносил и передавал служанке. Слишком подозрительно он себя вел: краснел, бледнел, прятал глаза и не мог связно сказать и пару слов, и он единственный, кто на пару минут выбился из поля зрения остального коллектива. Долго ли яд подсыпать? Дело пары минут.