Ложь и честь (СИ) - Геллер Ирина

Челноки стыковались с разбитыми корпусами, подсоединяя переходные шлюзы, или напрямую к проломам в броне, или же с внешними гермозатворами, которые компьютерные системы корабля уже не контролировали. И внутрь, через взломанные двери, проходили команды штурмовиков. Их герметизированная броня была переведена на замкнутый цикл, датчики приглушены, чтобы не выдавать слишком много лишнего шума в условиях разбитого корабельного корпуса, а визоры переключались с одного канала зрения на другой, подбирая наиболее подходящую картинку.

Корпус уничтоженного в ходе артиллерийской дуэли корабля представлял собой жалкое зрелище. Чаще всего комендоры орудий целились в реакторные отсеки или накопительные батареи, чтобы вызвать взрыв и цепную реакцию по всему корпусу, но сегодня они имели другой приказ. Флагман напавшей эскадры не должен был взорваться сразу. Его разбили прямыми попаданиями до такой степени, что практически целого места не оставили; только пробоины и рваные дыры от взрыва снарядов замедленного действия. Коридоры внешних секций превратились в нагромождение искореженного металла и сталепласта, многие были охвачены пламенем. Словно все стихии сошли с ума в этих замкнутых помещениях, пожирая тела погибшего экипажа.

Трупов здесь осталось даже больше, чем предполагалось. Аналитики раньше уже выдвинули идею, что на каждом корабле также находилось большое количество десантных групп для захвата крепости и ее зачистки. И все они оказались между молотом и наковальней, перебитые, не сумев даже ни разу выстрелить. Теперь груды тел были свалены буквально в каждом коридоре, искалеченные и обугленные. Кровь выкипала, оставляя только бурые разводы на металле, следом выгоравшем в бушующих языках плазменного пламени.

Штурмовики бароната держали оружие наготове, проходя коридоры в поисках возможных выживших. У них были специальные осколочные ружья, не имеющие нагревательных или накопительных элементов, а потому неспособные к внезапному взрыву прямо в руках при подобных высоких температурах.

— Группа «Альфа», осмотрите реактор. Согласно внешнему сканированию, там начинается критическая реакция. Постарайтесь ее притормозить и сообщите, сколько у нас есть времени. Группа «Бета», осмотрите капитанский мостик. Группа «Гамма», на вас жилые помещения. Точнее то, что от них осталось. Группа «Сигма», мостик координации огня. Все остальным занять периметр и развернуть контрольную точку. Готовимся сматываться отсюда в любую секунду.

В такие команды набирали самых отчаянных головорезов, готовых на все что угодно ради денег, и тех, у кого уже не было другого пути: приговоренных к смертной казни или киборгизации преступников. Таким дарили последнюю надежду на спасение, позволяя собственной кровью искупить преступление. Тем, кто выживал, действительно давали помилование, но до такого момента доживали лишь единицы. Эти солдаты не боялись вообще ничего — ни Неба, ни Бездны, не знали жалости и чести. В войсках они не ценились, и никто бы не стал горевать, погибни они все до единого. Только информация, которую должны забрать с расстрелянного корабля, имела значение. Если они не вернутся вовсе, то инцидент станет неудачным допущением, если же вернутся без нее, то их расстреляют за невыполнение приказа.

— Реактор в критическом состоянии! Стабилизировать нет возможности. Замедлители плазмы неспособны остановить реакцию. У нас максимум одиннадцать минут. Лучше закончить все за восемь. — На частоте, пробиваясь сквозь шум многочисленных помех, раздался голос командира группы «Альфа», добравшейся до реакторного отсека через проломы в корпусе и занявшейся остатками электроники и систем управления. Неуправляемая реакция в поврежденных накопителях могла разорвать корабль на части в любой миг. Так называемые «замедлители», установленные прямо на генераторы, только оттягивали неизбежное. Смерть буквально дышала в спину высадившимся бойцам.

— Тогда не будем терять времени. — Командир группа «Бета» махнул рукой подчиненным, приказывая ускориться. Бойцы только бегло осматривали тела по пути, пытаясь найти хоть в ком-то признаки жизни, но в этих обгорелых и искалеченных клочьях плоти вряд ли что-то могло сохраниться. — На мостике кто-то должен выжить!

Корабельные мостики обычно являлись одними из самых хорошо укрепленных помещений, расположенных глубоко во внутренних помещениях корабля. И если только по ним не приходились прямые попадания, даже при тяжелых повреждениях корпуса они могли сохраниться в относительной целостности. Имевшие автономные системы жизнеобеспечения и запасы воздуха и воды, помещения мостика могли на ограниченное время спасти жизни находившихся там офицеров. Поэтому штурмовая группа надеялась, что хоть в тех запертых помещениях кто-то смог пережить случившееся.

Время поджимало, все торопились, но внутренние разрушения и завалы обломков вставали одним препятствием за другим. Вооруженные плазменными резаками, раскалявшимися до сорока тысяч градусов за секунды, бойцы буквально прорубались сквозь нагромождения или же запертые по последнему сигналу аварийной тревоги двери, стараясь выгадать каждую секунду. Командир группы, внимательно следя за часами, каждые полторы минуты сверялся с командой «Альфа», уточняя, как обстоят дела с реактором. Те прикладывали все силы, чтобы стабилизировать ситуацию, но перед ними встала действительно непосильная задача.

Повреждения достигли таких критических масштабов, что оставалось лишь молиться Небу, дабы все это дело не взорвалось, испепелив корабль.

Один из бойцов «Альфы» уже погиб, когда произошел разрыв сети, и разряд в несколько миллиардов вольт прожег его насквозь. Искусственная молния буквально расплавила человека вместе с броней в мгновение ока.

— Есть, этот коридор ведет к мостику! — сообщил боец, пинком ноги вышибая вырезанную из пазов дверь и указывая на чистый проход с перегоревшими панелями освещения. На полу лежало еще несколько скрюченных тел матросов, задохнувшихся в угарном газе пожара. Респираторы не смогли их спасти. Заблокированные сошедшими с ума системами пожаротушения, они ломились в дверь до тех пор, пока не забились фильтры, после чего задохнулись. Солдаты штурмовой группы не обратили на тела ни малейшего внимания, широкими прыжками направившись к двери на противоположном краю. Несколько секунд потребовалось им для того, чтобы вырезать заблокированные замки и выбить ее. Шлюз самого мостика оказался поврежден, одна из просевших опорных балок корабельного каркаса просела и раздавила потолок. Разъехавшиеся в стороны плиты выдали створки внутренней стороны шлюза, не дав им закрыться.

На мостике, судя по разгрому, царившему в помещении, произошла внутренняя детонация. Ничем не сдерживаемая взрывная волна разворотила все и вся здесь, превратив экраны и контрольную аппаратуру в нагромождение оплавленных обломков и частей электроплат. Живых тут тоже не осталось, только обугленные тела, некоторые из которых еще продолжали дымиться. Огонь все еще танцевал среди обломков, пожирая все, что еще могло гореть, и температура внутри царила такая, что людей спасали только герметизированные защитные костюмы.

— Проклятье. Выживших нет. Проверьте банки данных! Что-то должно уцелеть в этому аду! Быстрее! — Приказал командир, оглядываясь по сторонам, и его подчиненные торопились исполнить сказанное. Никто не хотел задерживаться здесь ни на секунду дольше, чем требовалось.

Большинство компьютеров и операторских пультов были безвозвратно уничтожены перепадами напряжения и вспышками статических помех. Не нашлось даже, к чему подключить дешифраторы, разъемы просто оплавились, превратившись в бесполезную массу. Один из бойцов взбежал наверх, на капитанскую надстройку, и, откинув труп старшего офицера с простреленной головой, прежде командовавшего кораблем, попытался подключить дешифратор к его пульту.

— Есть контакт! Есть частичный доступ к некоторым из баз данных, к которым еще проходят сигналы. Очень много повреждений, большая часть серверов не отзывается, но кое-что еще сохранилось! — обрадовался он, когда экран дешифратора вспыхнул довольным зеленым светом и стал выводить потоковые данные. — Начинаю загрузку!