Путь интриг - Людмила Ардова

— Пустяки, — сказал я, — мне ничего не пришлось делать. Эти чудесные лошади, кроме остальных великолепных качеств, обладают еще и прекрасным нравом.

— Ну, это навряд ли, — возразил Товуд, — они довольно горячие создания, к тому же, в упряжке. Я не представляю, как вам удалось их остановить, но вы просто спасли всем нам жизнь. Если бы что-то случилось с Энцуаной, я бы это не пережил. Прошу вас пожаловать в мой дом, — заявил пылкий супруг, — его двери для вас теперь всегда открыты.

Я поклонился, уголком глаза поймав взгляд Фэту. Он был, как будто радостным и, вместе с тем, одна бровь была слегка приподнята, словно кэлла Лалулия тоже не понимала: как мне все удалось.

Я оставил компанию с их заботами, а сам поехал по своим делам.

Мысли мои возвращались к стреле в теле возницы. Или я чего-то не знаю, или от меня что-то скрывают. Мне бы не хотелось думать, что принц решился на войну с орденом неберийцев — у него и без того забот хватает, и ему был бы более выгоден союз с Турмоном, чем вражда. Так же думают и мадариане, — осенило меня. Может, это попытка подставить вражеские партии?

Я пошел к принцу и прямо спросил его об этом. Удивление на его лице развеяло мои сомнения.

— Что за чушь! Что вы несете, Орджанг?! Зачем мне нужна война с неберийцами, а тем более с Турмоном? Я ни с кем не веду войны. Моя политика — нейтралитет. А почему вы спрашиваете об этом?

Я подробно рассказал об утреннем происшествии. Слушая меня, принц хмурился.

— Эта стрела у вас?

— Обломок, вот он.

Он внимательно рассмотрел этот фрагмент и мрачно процедил:

— Кажется, я догадываюсь чьих — рук это дело.

— Тех же, что и ночная драка?

— Вы знаете, Орджанг, вам кто-нибудь говорил, что у вас прямо-таки талант появляться в нужных местах в нужное время.

(Да, таннах, кажется, недавно я что-то подобно слышал от Рантцерга, — ответил я ему мысленно.) Он зло расхохотался.

— Пойдемте-ка, выпьем вина за большой провал вражеских планов и за вашу потрясающую удачу. Я скажу вам по секрету: у нас с Турмоном уже давно заключено что-то вроде договора о ненападении. Наши интересы не пересекаются. Но никто не должен знать о нашем договоре — никто. Более того, я поддерживаю легенду, что у нас некоторая антипатия друг к другу — так проще ввести наших врагов в заблуждение.

— Вам удалось и меня ввести в заблуждение. Но ваши люди, люди Турмона?

— Когда надо, мы их сдерживаем. Кое-кому очень выгоден наш конфликт, но я не допущу до этого. Я прошу вас, не посвящайте в то, что я вам рассказал, ваших друзей. Мне по душе их непосредственные насмешки и поведение, направленное против неберийцев.

Когда я вернулся домой, меня ждало послание от барона Товуда. Он приглашал меня на этот вечер к нему домой. У меня не было причин игнорировать его: барон был нейтральным человеком, о котором я не слышал ничего дурного и причин для отказа я не видел. И даже если бы нашлись таковые, еще не знаю, как я бы поступил — где-то в сознании время от времени возникал пленительный взгляд Фэту, вспоминался мягкий и нежный тембр ее голоса и движения полные изящества. Подумав о ней, я снова разволновался. 'Что за чушь, — сказал я себе, — успокойтесь, достойный кэлл Орджанг. Вам не подобает приходить в такой восторг от какой-то 'юбки'. Но вряд ли этот холодный голос помешал бы мне надеть самый лучший свой костюм, тщательно причесаться, гладко выбрить свое лицо и вылить на себя большое количество ароматной воды. Вряд ли он помешал бы мне продумать всевозможные темы для беседы, заготовить парочку милых шуток, остроумных историй, и тонкозамаскированные комплименты. В общем, все как со всеми, когда они чуточку влюблены или находятся на грани этого.

Дом барона Товуда находился на улице Цветов, был окружен высокими раскидистыми деревьями.

В этот вечер у Товудов подобралась большая компания, в основном молодых людей и дам. Многие из друзей сочли необходимым прийти и справиться о самочувствии баронессы Энцуаны лично.

Барон представил меня обществу и не поскупился на слова, прославляющие меня как мифического героя, укрощающего диких зверей своим решительным взглядом. Все, в том числе и я, посмеивались над его пылкостью.

Я чувствовал себя немного неуклюже: мне-то как раз слава о моем участии в этой истории вовсе не была нужна, особенно учитывая наш разговор с принцем.

Маркиза была вне досягаемости: ее окружили дамы, и они вели оживленный разговор. Лишь однажды она бросила на меня сдержанный взгляд.

— Послушайте, Орджанг, вы должны нам рассказать о той истории в Сафире, говорят: вы наделали там много шуму, — сказал высокий худощавый человек. Он представился как кэлл Арджин Тепрус.

— Я хорошо знаком с семейством графа Атикейро, а один из самых преданных его людей, мой хороший друг. Как вам удалось заполучить те письма?

— Это на самом деле скучная история, кэлл Тепрус, — мне передал их умирающий старик, который вез их графу, но смерть застигла его в дороге. Он взял с меня слово, что я довезу его пакет и отдам графу. Вот и вся моя заслуга.

— Но Фендуко так и не оправились после этого. Вы помогли Атикейро разбить соперников. Теперь ему в Сафире нет равных. Доверие Совета на его стороне. И он избран консулом.

— Это дело прошлое, — отмахнулся я. (Еще не хватало, чтобы теперь в Мэриэге всплыла та история, в которой было замешано имя короля!)

— Не скажите! — настаивал Арджин Тепрус, — граф хорошо помнит людей, сделавших ему добро, и он наводил справки о вас.

— Я думаю, что мы графом в расчете, — ответил я и сменил тему, что не ускользнуло от внимательного и изучающего меня взгляда странного гостя.

Разговор вертелся в основном вокруг нейтральных тем. Мода, сплетни, приличные анекдоты, рассказы о знакомых: кто, где, куда — все, как обычно, на таких вечерах.

Кто-то хвастался новым украшением, но так, что это ни коим образом не нарушало правила хорошего тона.

— Ах, у вас новый браслет с чудным сапфиром, — говорит один гость.

— Да, — отвечают слегка равнодушным тоном, — мне подарили его на днях.

И все в таком же духе.

В гостиной у барона Товуда было очень уютно, наверное, потому что она находилась не в старом замке, а в недавно отстроенном модном доме. Слуги разносили напитки и сладости, несколько музыкантов услаждали слух гостей игрой на гитарах.

И этот вечер сделался еще чудесней, когда маркиза каким-то непостижимым образом нашла способ приблизиться ко мне и ласково спросила:

— Не хотите, кэлл Орджанг, пройти со мной, чтобы взглянуть на гордость хозяйки — прекрасный розарий? Она попросила меня быть вашей спутницей на этот вечер. Вы согласны?