Белая ворона - Денис Дроздов

В окне третьего этажа появилась одна из девушек, что прислуживали в доме. Кажется, это была Оля. Она распахнула окно, встала на подоконник, ухватилась за карниз и подтянулась. Миг – и девушка оказалась на крыше. Она шла по коньку, балансируя, как канатоходец, и вскоре скрылась за каминной трубой. Василий и Глеб следили за ней, затаив дыхание.

– Что она делает? – потрясенно спросил Звоницкий. – Вы видели?

– Выполняет свою работу, – пожал плечами Караулов. – Эти девушки постоянно жили у нас в доме, причем парами. Исчезала одна парочка, появлялась другая. Они приставлены к отцу для охраны.

– Так это спецагенты! – хлопнул себя по лбу Глеб. – А я-то заподозрил, что они работают на бандитов! – Теперь Звоницкому многое становилось понятным. – Так вот для чего в дом пустили газ – знали, что с тренированными агентами иначе не справиться…

Как же он сразу не сообразил? Неброская внешность, самые неожиданные умения – к примеру, навыки врача. Так, значит, девушки защищали Караулова-старшего и его тайну!

В доме возобновилась стрельба. Звоницкий вырвался из цепких рук Василия, который пытался его задержать, и побежал к дому. Там Яна! Ну что ему стоило взять ассистентку с собой, тогда девушка была бы в безопасности… но тут ветеринар вспомнил, как они с Еленой Генриховной чудом уцелели после Маргошкиных экспериментов с бомбой. Да, в недобрый час он спас золотистого ретривера, сбитого на шоссе машиной. Ведь именно с этого все и началось… Или все-таки лебеди виноваты?

Глеб не мог понять, почему операция по освобождению заложников и нейтрализации банды длится так долго. Обычно самое длительное – это подготовка к штурму. А сам штурм занимает считаные минуты. А тут – просто позиционная война какая-то. Баррикады у них там, что ли? И кто все-таки участвует в перестрелке на «нашей» стороне?

Ответ на этот вопрос ветеринар получил скоро – пробежав метров десять. Он наткнулся на мужчин в камуфляже, лежавших на земле под прикрытием кустов сирени. Появление незнакомца с тыла стало для мужиков неприятной неожиданностью, но оправились они очень быстро – уже через несколько секунд Звоницкий лежал на земле с заломленными назад руками, в спину ему упиралось крепкое колено, а в основание черепа – автоматный ствол.

– Не стреляйте, я свой, – прохрипел ветеринар.

Насмешливый знакомый голос произнес:

– Отпустите его, Анатольич велел не трогать.

Сильные руки разжались, и Звоницкий сел, потирая шею. На него смотрели знакомые физиономии братьев Трусовых. Что делают эти мальчики среди профессионалов в камуфляже? Или господин Чадов согнал к дому банкира все имеющиеся в наличии стволы?

– Здрасте, Глеб Аркадьевич! – вежливо поздоровался конопатый Леха.

– Что там такое? – спросил Глеб. – Почему стреляют уже полчаса, не меньше? Что с Карауловым – он жив?

– Видали, какой начальник? – кивнул на Глеба Саня. – Столько вопросов… Вам как – по пунктам отчитаться или так доложить?

– Ребята, там моя ассистентка, Яна Казимирова! Рыжая такая, на вид лет двадцать пять, – взвыл ветеринар. – Ну? Для чего вы тут сидите? Они же ее убьют!

Судя по обмундированию, шлемам-сферам и короткоствольным автоматам с заводским прицелом под глушитель, да и по манере держаться было ясно – это серьезные ребята из какого-нибудь спецпозразделения.

Один из незнакомых парней поднес к уху рацию и что-то спросил. Рация тихо заверещала и захрюкала в ответ.

– Ни про какую ассистентку ничего не известно. Наш дело – находиться в резерве, – холодно сказал мужик с рацией. – Все претензии к начальству.

– Точно! – воскликнул Звоницкий. – А где Чадов?

– Ну я Чадов, – лениво произнес один из спецназовцев, самый крупный.

– Да нет же, Андрей Анатольевич где?

– В первой линии, наверное, – пожал плечами парень с рацией. – Да не переживайте вы так, все будет нормально.

– Ребята, когда штурм? – стискивая в кармане пистолет, спросил ветеринар.

– А вам зачем? – подозрительно осведомился Леха Трусов.

– Я с вами, – решительно заявил Глеб Аркадьевич. Взгляды, которыми обменялись спецназовцы после его реплики, Звоницкому чрезвычайно не понравились.

– Не-е, так не пойдет, – заявил однофамилец Анатольича. – Мало нам проблем с этими отморозками, так еще иметь головную боль через штатского… Может, у вас и оружие при себе?

Звоницкий сообразил, что если он ответит «да», то на него, пожалуй, наденут наручники. Вот Леха Трусов и наденет. Поэтому ветеринар благоразумно промолчал. Тем более что рация в руке парня захрипела снова.

– Понял. Готовность один, – тихо отозвался связист.

Чадов в камуфляже поднял руку в перчатке без пальцев и сжал в кулак. Спецназовцы встали, проверяя снаряжение. Чадов разогнул средний палец. Звоницкий поднял брови, недоумевая, а Леха Трусов явственно фыркнул. Брат наградил его презрительным взглядом.

Чадов разогнул большой палец – теперь казалось, что он показывает «козу», как металлист на рок-концерте. Спецназовцы выстроились в линию, не отрывая глаз от командира.

Чадов поднял указательный, и парни в камуфляже ринулись к дому. Только тут Звоницкий сообразил, что эта странная пантомима была попросту отсчетом готовности.

Ветеринар бросился бежать вслед за спецподразделением, не обращая внимания на вопли «Стоять!». Несмотря на то что спецназовцы несли на себе тяжелое снаряжение, считая оружие и бронежилеты, они двигались легко и сразу же оставили позади ветеринара, который, отчаянно хромая, торопился принять участие в спасении заложников.

– Стоять! – заорал в спину Глебу Саня Трусов, а младший из братьев даже осмелился схватить ветеринара за плечо. Звоницкий запнулся на бегу, развернулся и отправил Александра в нокаут. Не то чтобы Глеб Аркадьевич специально планировал такой сногсшибательный аргумент в споре, просто инерция, помноженная на злость и приправленная давно забытой армейской выучкой…

Саня кувыркнулся назад и отстал, да и младший брат потерялся, видимо, не рискуя связываться с ненормальным ветеринаром. А Звоницкий побежал дальше, задыхаясь и уже понимая, что опоздал.

Штурм – это быстро. Переговоры могут длиться часами, но штурм – это всегда считаные минуты. Умом Звоницкий понимал: самое умное во время штурма – оказаться как можно дальше от дома Карауловых. Спецназовцы сделают все, что нужно, а он, Глеб, будет только мешаться, да еще может нарваться на случайную пулю. Но Глеб Аркадьевич знал: если с Яной Казимировой что-нибудь случится, он никогда себе этого не простит. И ради спасения ассистентки ветеринар был готов сразиться хоть с коза нострой в полном составе. Сжимая в руке табельное оружие давно покойного Максима Ракитникова, Звоницкий представлял, как всаживает пулю в Амбала или Химика, Технаря или Бомбера. Но самым большим удовольствием сегодняшнего дня было бы поймать в прицел Каролину Азину.

Звоницкий вовсе не был мстительным человеком. Даже после того, что ему довелось пережить, Глеб Аркадьевич оставался добродушным циником. Он понимал: то, что кажется необычайно важным сегодня, всего через пару лет не будет иметь никакого значения, а уж через десять никто и не вспомнит, из-за чего кипели такие страсти. Но Каролина Азина покусилась на то немногое, что у Глеба было, – на жизнь, свободу, любимую женщину. И тем самым затронула в душе немолодого ветеринара такие струны, о существовании которых Звоницкий до сегодняшнего дня и не подозревал. Так что Глеб Аркадьевич бежал к дому с твердой решимостью спасти Казимирову, а кто не спрятался, так он, Звоницкий, не виноват…

Глеб добежал до крыльца, и в этом момент из окна второго этажа спиной вперед вылетел человек. Ветеринар замер на месте, следя за его полетом. Полет предсказуемо завершился на плитке двора. Тело ударилось с такой силой, что нежная плитка раскололась. Звоницкий наклонился посмотреть. Это был Амбал, причем, несмотря на то что тело лежало ничком, лицо смотрело в небо. Кто-то свернул шею крепкому парню.

Глеб поднял голову. Из окна смотрела Ольга. Девушка убедилась, что противник мертв, улыбнулась Звоницкому и скрылась в окне.

Из дома донеслась автоматная очередь, и все стихло. Глеб сделал шаг к двери, но войти ему не дали – навстречу ветеринару вышли люди в камуфляже, из-за шлемов было непонятно, те ли это, с кем он разговаривал всего пять минут назад, или другие, незнакомые. Парни тащили бешено извивающегося Технаря – Глеб узнал его только по белой футболке, потому что лицо юного бандита было разбито в кровь.

– Это не я! Не я! – орал Технарь. – Она меня заставила! Я только ради денег, а она идейная! Ловите ее! Я сдаюсь, сдаюсь…

– В машину его, – скомандовал командир группы и снял шлем. Глеб узнал Чадова, однофамильца Андрея Анатольевича.

– Убрать оружие, – негромко приказал Чадов, и ветеринар сообразил, что приказ относится к нему. Звоницкий спрятал пистолет и спросил: