Тайна черного янтаря - Филлис Уитни

– Я думаю не о славе, – покачал головой Майлс Рэдберн. – Меня больше всего беспокоит собственная апатия. Теоретически я хочу писать, но практически не могу найти объект, который зажег бы во мне необходимую искру вдохновения и разбудил энергию.

Намек Майлса на то, что она не могла вдохновить его, не очень понравился Сильване. Трейси показалось, что лоск внешнего спокойствия, за которым она прячет свои истинные чувства, вот-вот начнет трескаться и еще больше разозлит Майлса Рэдберна. Трейси вмешалась в разговор, чтобы перевести его на более безопасную тему.

– Как похорошел самовар после того, как вы его помыли и начистили! Вы собираетесь подавать в нем кофе, миссис Эрим?

– Ни в коем случае! Никогда! – горячо запротестовала Сильвана. – Музейные экспонаты нельзя использовать в быту. Я его даже начищала сама. Местами он был покрыт зеленой пленкой, на нем остались царапины и вмятины. Я старалась трогать его как можно меньше. На мой взгляд, вполне достаточно почистить его снаружи, не трогая внутри.

Трейси пристально разглядывала самовар, и ее внимание привлекла одна любопытная деталь.

– Видите? – обратилась она к Майлсу. – На самоваре?

Он внимательно посмотрел туда, куда она указывала, и улыбнулся уголком рта.

– Очень интересно, – кивнул Рэдберн и вновь взял кисть.

Трейси отошла, боясь наблюдать за ним. Отражение в самоваре отнюдь не льстило миссис Эрим. Если он захочет разработать его детальнее, это понравится ей еще меньше.

Сильвана привстала с дивана.

– Что там такое? Вы должны рассказать мне.

– Не крутись, пожалуйста, – строго осадил ее Майлс. – Еще немного, и я разрешу тебе отдохнуть. Дай мне сначала только поймать это… И не задавай вопросов. Если все будет в порядке, скоро сама все увидишь.

Сильвана вздохнула и откинулась на подушки. На пальце засверкал изумруд, и самовар послушно отразил зеленый огонь. Тут Трейси в первый раз заметила, что прямо под высокой трубой на самоваре висит маленькое ожерелье из голубых бусинок.

– Почему на нем ожерелье? – спросила она. Сильвана улыбнулась.

– Это все суеверия и предрассудки Халиды. Только так я могу заставить девчонку зайти в одну комнату с самоваром. Она считает, что голубой цвет прогонит его злые чары.

– А мне бусы на нем нравятся, – заметил Майлс. – Хороший турецкий обычай. Я не уверен, что Халида так уж и ошибается насчет того, что этот самовар приносит несчастье. Но, с другой стороны, я и не уверен, что голубые бусы обладают достаточной волшебной силой, чтобы защитить нас.

Поработав еще какое-то время, он нервно отложил кисть в сторону и начал собираться.

– Сегодня что-то ничего не получается. К тому же я утомил тебя, Сильвана, этим сидением в одной позе. Пойду поработаю с книгой. Трейси, не поможете мне?

Трейси направилась к двери, но Сильвана спокойно и властно сказала:

– Я хотела бы пару минут поговорить с мисс Хаббард наедине. После этого я пришлю ее тебе.

Было ясно, что неприятности, к которым Трейси приготовилась заранее, неминуемы. Трейси поймала на себе изумленный взгляд Майлса, который тот бросил на свою помощницу перед уходом, но это только укрепило ее решимость не сдаваться независимо от того, что приготовила ей Сильвана.

Как только он вышел, в комнату юркнула Нарсэл с видом человека, уверенного в том, что его не прогонят. Трейси спросила себя: а не за тем ли пришла сестра доктора Эрима, чтобы полюбоваться представлением, в финале которого Трейси Хаббард выдворят из дома?

Нарсэл, сделав несколько шагов по комнате, остановилась перед столом, на котором стоял открытый ящик.

– Я вижу, вы получили новую партию четок от Хасана-эффенди, – заметила она.

Сильвана, равнодушно кивнув, ответила:

– Похоже, спрос на них в Нью-Йорке растет. Благодаря этому я хоть как-то смогу помочь молодому человеку.

Нарсэл сунула руку в ящик и достала пригоршню ярких бус. Трейси наблюдала, как они скользят в ее пальцах. Среди голубых, красных и коричневых она успела заметить и черные, прежде чем они со стуком упали в ящик.

– Мне кажется, существуют и другие способы помощи сыну Ахмета-эффенди, – сказала она, не глядя на Сильвану.

Трейси почти не слышала ответа миссис Эрим, ей было просто не до него. Черные четки напомнили о себе, о своей магической силе. Она вспомнила, что, когда Хасан показывал им четки в магазинчике, черного янтаря среди них не было. Тогда как и когда они очутились здесь? Черные бусы, последние слова Анабель в трубке телефона и детская песенка, означающая сигнал опасности, – эти три вещи были для Трейси неразрывны.

Внимание Сильваны вернулось к Трейси. Даже не предложив ей присесть, она сказала без всяких околичностей:

– Мюрат рассказал мне, что вы сестра той несчастной девушки, которая принесла нам так много неприятностей и горя.

– Верно, – кивнула Трейси и почувствовала, что в горле у нее пересохло. – Я сестра Анабель.

– Могу я поинтересоваться, почему вы, приехав в Стамбул, не сообщили нам об этом сразу? Это всех нас очень интересует.

Трейси перечислила все те же причины своего умолчания, которые она привела Мюрату и Нарсэл, но ни одно слово даже ей самой не казалось убедительным. Сильвана внимательно, спокойно выслушала ее, и ее отражение в самоваре словно удваивало это несокрушимое спокойствие.

– И вы надеетесь, что мы поверим в эту историю? – спросила она после того, как Трейси закончила.

– Но это правда, – твердо заявила Трейси, несмотря на то, что хотя это на самом деле была правда, но не вся.

– Я довольно долго размышляла над этой новостью, – сказала Сильвана Эрим, – и не предпринимала никаких шагов, потому что хотела как можно лучше во всем разобраться. Поскольку теперь все знают, что вы сестра Анабель Рэдберн, мне казалось вполне естественным, что вы должны сообщить об этом и мистеру Рэдберну. Но вы, судя по всему, еще не сделали этого?

Трейси упрямо покачала головой. Главное, что сейчас ее волновало, – это то, чтобы необъяснимый страх, неожиданно охвативший ее, не отразился на лице.

– Мне кажется, я знаю, почему вы хранили молчание. Вы боитесь, что он сразу же отошлет вас домой, так ведь? – продолжила свое наступление Сильвана.

– Я не знаю, как поступит мистер Рэдберн, – покачала головой Трейси. – А я в любом случае должна довести работу до конца. После того как она будет закончена, я расскажу ему все… перед самым своим отъездом домой.

– Неужели вы думаете, что я позволю вам тянуть так долго? – осведомилась Сильвана. – Глупая девчонка… Мистер Рэдберн вновь начал писать. Работа над портретом может спасти его. Я не позволю вам мешать ему всякими глупостями. Завтра же вы получите билет на самолет и послезавтра улетите. Вам все понятно?