Весь Дэвид Болдаччи в одном томе - Дэвид Балдаччи

поступил бы и сегодня. Он убивал бы ее столько раз, сколько потребуется. Нажимал бы на спусковой крючок, наблюдал бы за тем, как пуля весом сто шестьдесят гран на скорости свыше тысячи двухсот футов в секунду ударяет в висок, обрывая молодую жизнь. Выбор сделала Кристина Салливан, а не он. И она умерла.

Бёртон вернулся к работе. Пока еще это было в его силах.

* * *

Глава президентской администрации Глория Рассел быстро шла по коридору. Она только что вкратце объяснила пресс-секретарю президента, какое развитие российско-украинского конфликта следовало считать наиболее благоприятным. Чистая политика требовала безоговорочно поддержать Россию, однако в администрации Ричмонда чистая политика редко определяла процесс принятия решений. В настоящий момент все межконтинентальные ядерные силы находились в руках Русского Медведя, однако у Украины было гораздо больше шансов стать важным торговым партнером западных стран. Стрелку весов в пользу Украины склонило то обстоятельство, что Уолтер Салливан, ныне сраженный горем близкий друг президента, проталкивал крупную сделку с этой страной. Он и его друзья через свои сети пожертвовали на избирательную кампанию Ричмонда примерно двенадцать миллионов долларов, обеспечив ему существенную поддержку в борьбе за Овальный кабинет. Президент просто не мог не вернуть этот долг. Следовательно, Соединенные Штаты поддержат Украину.

Рассел взглянула на часы. Какое благословение, что существуют независимые причины принять сторону Киева, а не Москвы, хотя, как она была склонна верить, Ричмонд в любом случае пришел бы к тому же самому решению. Он знал, что такое преданность. За услуги нужно расплачиваться. Просто положение позволяет президенту делать это в огромных, глобальных масштабах. Одна проблема с плеч долой. Сев за стол, Глория сосредоточилась на разрастающемся списке неотложных дел.

Через пятнадцать минут политического жонглирования она встала и медленно подошла к окну. Жизнь в Вашингтоне текла своим чередом, точно так же, как и на протяжении последних двухсот лет. Повсюду различные группировки, щедро вливающие деньги, интеллектуальную мощь и состоявшихся тяжеловесов в политику, что в конечном счете означает то, что ты должен потопить всех остальных, прежде чем они потопят тебя. Рассел понимала правила игры лучше многих. Она также обожала эту игру и преуспела в ней. Определенно, это была ее стихия, и она получала бесконечное наслаждение. Правда, ее начинало тревожить то, что она до сих пор не замужем и не имеет детей. Поток нескончаемых похвал становился однообразным и скучным. И тут в ее жизни появился Алан Ричмонд. Он заставил ее увидеть возможность шагнуть на следующий уровень. Быть может, на такой уровень, на который до сих пор еще не поднималась ни одна женщина. Эта мысль так прочно засела в голове у Рассел, что временами ее охватывала дрожь восторженного предвкушения.

И тут этот оглушительный удар в лицо… Где этот тип? Почему он не дал о себе знать? Он должен, обязан понимать, что у него в руках. Если ему нужны деньги, она их заплатит. Имеющихся у нее в распоряжении неучтенных финансовых средств хватит на то, чтобы удовлетворить самые безрассудные требования, а Рассел была готова к худшему. Это одна из прелестей Белого дома. На самом деле никто точно не знает, сколько денег требуется для содержания этого места. Это обусловлено тем, что слишком большое количество ведомств выделяют часть своего бюджета и персонала на функционирование президентской администрации. И вследствие этой финансовой неразберихи главе этой администрации редко приходится беспокоиться о том, где взять деньги даже на самые бредовые покупки. Нет, подумала Глория, деньги будут самой меньшей проблемой. Хватит других забот.

Известно ли этому человеку, что президент совершенно не понимал, где находится? Вот чего Рассел боялась больше всего. Что, если он попытается связаться с президентом напрямую, а не через нее? Ее начало трясти, и она плюхнулась в кресло у окна. Ричмонд тотчас же догадается, какие мотивы ею двигают, тут все предельно ясно. Пусть он высокомерен, но он не дурак. Он ее уничтожит. Только и всего. А она окажется совершенно беззащитной. Нет, ей нельзя разоблачать Ричмонда. Она все равно ничего не сможет доказать. Ее слово против его. И она отправится на свалку ядовитых политических отходов, осужденная, а затем, что самое страшное, забытая.

Необходимо во что бы то ни стало разыскать этого типа. Каким-то образом связаться с ним, дать ему знать, что он должен действовать через нее. И только один человек способен помочь ей в этом. Вернувшись за стол, Рассел взяла себя в руки и продолжила работу. Сейчас не то время, чтобы впадать в панику. Она должна быть сильной, как никогда. У нее все получится, она возьмет все под контроль, если совладает с нервами и воспользуется первоклассным разумом, которым наделил ее Господь. Она выберется из этой передряги. Она знает, с чего начинать.

Механизм, который она выбрала, показался бы крайне странным всем, кто знал Глорию Рассел. Однако у главы президентской администрации была одна черта, которая удивила бы тех немногих, кто утверждал, что хорошо ее знает. Профессиональная карьера всегда стояла для нее на первом месте, в ущерб всем остальным сторонам жизни, в том числе личной, и сексуальным отношениям, порождаемым этой стороной. Но Глория Рассел считала себя очень привлекательной женщиной; и действительно, она обладала женственностью, резко контрастирующей с ее официальной оболочкой. И то обстоятельство, что годы стремительно уходили, лишь усугубляло нарастающее беспокойство об отсутствии личной жизни, семьи. И не то чтобы у нее имелись какие-либо определенные планы, особенно в свете потенциальной катастрофы, внезапно замаячившей на горизонте; но она была уверена в том, что знает лучший способ выполнить задуманное. И попутно подтвердить свое женское обаяние. От чувств никуда не деться, как и от собственной тени. Так зачем стараться? В любом случае Рассел не сомневалась в том, что с намеченной жертвой следует действовать напролом.

Несколько часов спустя она погасила настольную лампу и вызвала свою машину. После чего сверилась с распорядком дежурств сотрудников Секретной службы и сняла трубку телефона. Через три минуты агент Коллин стоял перед ней, сложив руки перед собой, как это принято у всех агентов. Рассел жестом предложила ему немного подождать. Взглянув на себя в зеркало, она сложила губы правильным овалом и поправила помаду, при этом краем глаза наблюдая за высоким, поджарым мужчиной, застывшим перед столом. Любой женщине трудно было бы сознательно игнорировать внешность человека с обложки глянцевого журнала. А то обстоятельство, что этот мужчина постоянно находился на грани опасности и при необходимости сам мог быть опасным, лишь усиливало общее благоприятное впечатление. Это было чем-то сродни тому, как в старших классах школы