Любовь контрабандиста - Барбара Картленд

— Теперь, когда мы познакомились, вы можете часто приезжать к нам в гости, — великодушно предложила герцогиня. — Пойдемте, я покажу вам оранжереи с гвоздиками. Это одни из самых любимых моих цветов.

Они действительно были захватывающе прекрасны, напоминая сплошной многоцветный ковер из тысяч бутонов — малиновых и белых, розовых и фиолетовых, — но Леона в глубине души предпочитала цветы под открытым небом, в особенности розы, представлявшие собой необыкновенно живописную картину в обрамлении нежной зелени лужаек.

Ближе к вечеру, когда Леона увидела возвращавшихся с прогулки мужчин, она сорвала несколько бутонов и закрепила их за высоким голубым поясом платья.

Внезапно ее сердце сильно забилось — шагая через газон, ей навстречу шел лорд Чард.

Герцогиня поспешила вперед, чтобы поговорить со своим супругом, Николас Уэстон и Хьюго присоединились к ней, и на какое-то мгновение рядом не осталось никого, кто бы мог их услышать, когда лорд Чард приблизился и остановился на миг, глядя на нее в упор и не говоря ни слова.

Так как молчание между ними почему-то казалось ей опасным, Леона произнесла быстро:

— Вы довольны вашей поездкой, милорд?

— Очень, хотя она и стоила всем нам немало денег, — ответил он.

— Надеюсь, не Хьюги?!

Этот вопрос сорвался с ее губ помимо ее воли.

— Ваш брат, насколько я помню, приобрел только двух животных.

— Двух!

Голос Леоны звенел отчаянием. Это означало еще один долг, который должен был быть оплачен деньгами от очередной партии груза, доставленного Лью, еще одну стальную цепь, накрепко приковывавшую их к нему.

— Не стоит так огорчаться, — произнес лорд Чард. — Не думаю, чтобы лошади были очень дорогими.

— Что вы называете дорогими? — отозвалась Леона.

— Кажется, одна из них обошлась в тысячу гиней, другая немного дешевле.

Леоне показалось, словно невыносимая тяжесть внезапно обрушилась ей на плечи, внутри все оборвалось.

Как мог Хьюго быть настолько безрассудным? Он отлично знал, что они не могли позволить себе лошадей больше, чем уже имели, не говоря уж о том, что о них некому было заботиться, кроме старого грума Эбби, которому почти сравнялось семьдесят и который был уже не в состоянии взять на себя дополнительные обязанности. В порыве отчаяния она судорожно вздохнула.

— Не надо так переживать, — обратился к ней лорд Чард. — Не вам быть сторожем вашего брата.

При этом замечании она с трудом сдержала приступ истерического смеха. Нет, конечно, не ей следовало быть сторожем брата, но она была вынуждена обстоятельствами стать хранителем родного дома, принять на себя ответственность за всех обитателей усадьбы, за выплату слугам жалованья, обеспечение жильем и едой престарелых. Если такие люди, как старый Эбби, миссис Милдью, миссис Берне и Брэмуэлл покинут их, что случится с ними тогда? Им придется попросту голодать.

— Вам этого не понять, — ответила она холодно и вдруг заметила, как изменилось выражение лица лорда Чарда, и голосом, полным неожиданной теплоты и понимания, он произнес:

— Простите меня. Я вовсе не хотел добавить вам лишних забот. Я в самом деле думал, что нет ничего плохого в том, что Хьюго позволил себе небольшую покупку.

— Конечно, среди подобной роскоши вам она может показаться небольшой, — промолвила Леона в ответ. — Но для нас тысяча гиней равнозначна целому состоянию.

Она увидела, как губы его сжались.

— Не стоит волноваться из-за этого, — сказал он. — Я постараюсь чем-нибудь помочь.

Он отошел от нее и не спеша проследовал туда, где остальные были заняты оживленной беседой.

— Мы только что услышали о приобретениях сэра Хьюго, — донесся до Леоны голос герцогини.

— Я как раз собирался поговорить с ним об этом, — отозвался лорд Чард. — Я надеялся, что он по старой дружбе позволит мне выкупить у него серую кобылу.

Именно ее я хотел приобрести на распродаже, но, по досадной оплошности, забыл его предупредить. Потом, когда аукцион начался, я решил, что нам четверым нет смысла торговаться друг против друга, набивая цену.

Что вы скажете на это, Хьюго? Не согласились бы вы оказать мне огромное одолжение, уступив ее мне? Как раз этой кобылы очень не хватает в моей конюшне.

— Разумеется, милорд, если она так вам приглянулась — она ваша, — ответил Хьюго.

Леона заметила, что он был явно недоволен, но в то же время у нее полегчало на сердце при мысли, что они освободились по крайней мере от части своего Долга.

— А чем вы занимались весь день, моя дорогая? — осведомился герцог.

— Мы с Леоной тихо провели время вместе, готовясь к приему гостей, заглянули в оранжереи и, главным образом, любовались местными красотами, — произнесла герцогиня с улыбкой.

— Рад это слышать, дорогая, — ответил герцог. — Я уже почти боялся, что вы будете скучать без нас.

— Вы слишком самонадеянны! — поддразнила его герцогиня. — Я не стану говорить вам, так оно было или нет, я просто предоставляю вам догадаться самим.

Она сделала несколько шагов в направлении французских окон и затем поспешно вернулась, как будто внезапно о чем-то вспомнив.

— Да, кстати, милый! Сегодня утром, уже после вашего отъезда, сюда заходил ваш поверенный. Он передал, что дело срочное, так что я приняла его вместо вас.

Как оказалось, ничего существенного. Капитан драгунского полка, который располагался здесь лагерем минувшей ночью, пожелал принести вам свою искреннюю признательность за гостеприимство и за эль, который вы распорядились прислать его людям.

— Ах да, я помню, — произнес в ответ герцог. — Я приказал Ричардсону отправить пару бочек в лагерь.

— Их благодарность не знала границ, — продолжала герцогиня с улыбкой, — и у меня создалось впечатление, что им было очень жаль нас покидать.

— Куда они направляются? — спросил герцог.

— О, в одну маленькую деревушку под названием Эл…

Элфристон, если не ошибаюсь. Они получили приказ захватить каких-то контрабандистов. Будем надеяться, что их постигнет неудача! Вы же знаете, что мои симпатии всегда на стороне преследуемого.

Герцогиня беспечно рассмеялась и вошла в дом.

Леона переглянулась с Хьюго, после чего, не сказав ни слова, последовала за хозяйкой и, поспешно взбежав вверх но лестнице, уединилась в ожидании у себя в спальне, понимая без лишних разговоров, что Хьюго присоединится к ней сразу же, как только ему удастся ускользнуть.

Действительно, спустя примерно пять минут раздался быстрый, нетерпеливый стук в дверь, ручка повернулась, и брат вошел к ней в комнату.

— Ты слышала? — спросил он тихим, полным раздражения голосом. — Не иначе как они что-то пронюхали о товаре.