Горек мёд - Вайолет Винспер

Она не слышала, как подходил доктор, но, почувствовав чье-то присутствие рядом, повернула голову и встретила взгляд добрых и мудрых глаз Метроса Суиза. — Так странно видеть Поля беспомощным, — проговорила она. — Доктор, — Домини ухватилась за его руку, — неужели ничего нельзя сделать? Неужели мы можем только стоять рядом и смотреть, как он… умирает?

Доктор Суиза долго всматривался в ее лицо, потом взял за руку и вывел из палаты, в которую сразу же проскользнула медсестра. Доктор Суиза вел Домини по коридору в комнату для консультаций. Он очень плотно прикрыл дверь и велел ей сесть. Она подчинилась, устало опустившись на стул лицом к письменному столу, за который уселся он.

— Что убивает моего мужа? — с трудом выговорила Домини.

— Кусок металла, — тихо сообщил ей Метрос. — Осколок гранаты, взорвавшейся ему в лицо, когда он совсем еще мальчиком воевал во время восстания, надвое раздиравшего его любимую Грецию.

— Но это было так давно, — возразила Домини — как он мог прожить все эти годы?..

— Случались и более странные события, дорогая моя, и этот роковой кусок металла мог бы себе спокойно оставаться на месте, практически не беспокоя его… но произошло кое-что около двух лет назад. Вы знаете, что у Поля был брат?

Домини почувствовала, как расширяются ее зрачки, она не отводила взгляда от доктора.

— Лукас утонул почти два года назад, — сказала она. — Поль нырнул, чтобы попытаться его спасти.

— Совершенно верно. — Метрос наклонил голову. — А выбравшись на поверхность, он надолго потерял сознание. Мы подумали, что его следует подержать под наблюдением на случай осложнений, и именно тогда, во время обследований узнали, что из-за слишком поспешного подъема с малым количеством воздуха металлический осколок под действием давления переместился к опасной части мозга. С того самого момента, как осколок переместился, Домини, ваш муж мог умереть в любой момент.

— Вы… вы рассказали ему об этом? — Спросила Домини, ухватившись рукой за горло, не в силах вздохнуть.

— Поль Стефанос не такой человек, от которого можно прятать правду. Метрос пожал плечами, слабая улыбка на его губах говорила Домини о его грусти и одновременно о восхищении ее мужем. — Отважный шестнадцатилетний andarte с годами превратился в замечательного мужчину. Мужественного и отчаянно храброго, слишком уважающего трудную правду жизни, чтобы можно было обмануть его какими-то сказками. Головные боли начались почти сразу. Неимоверные боли, которые могли быть ослаблены лекарствами… но не всегда.

Домини сидела совершенно неподвижно, вспоминая случаи, когда Поль замыкался в одиночестве, в плену боли. Она сочувствовала ему — помоги ей Боже — но его упрямая гордость удерживала ее от приближения к тигру, желавшему зализывать раны в одиночестве.

Беззвучное, сухое рыдание сдавило ей горло.

— И ничего нельзя сделать? — выкрикнула она через стол доктору Суиза. Неужели невозможно удалить этот кусок металла? У Поля есть деньги. Он может себе позволить вызвать самых знаменитых хирургов, делающих подобные операции…

— Я совершенно согласен. — Метрос наклонился к ней, крепко сжал ее руки. Возможна операция, которая могла бы его спасти, а без нее он совершенно определенно умрет. Это неизбежно, как восход солнца. Он уйдет с одним из приливов, если в течение еще нескольких часов хирург не удалит убивающий его осколок… но это даст ему темную жизнь взамен еще более темной смерти!

Домини уставилась на Метроса, сердце ее билось где-то в горле.

— Темную жизнь? — прошептала она. — Слепота?

— Слепота, определенно, неизвестно только, будет ли она полной. — Метрос поднялся на ноги и облокотился о стол возле стула Домини. Лицо у него казалось осунувшимся, но в глазах вспыхивали огоньки, которые будто насквозь прожигали Домини. — Я умолял Поля быть разумным и согласиться на операцию, но он приходит в ужас при мысли о слепоте и том, что он может оказаться обузой для тех, о ком всегда заботился… маленькой Кары, а теперь еще и вас, моя дорогая.

— Ох, почему же он не сказал мне? — прошептала Домини, скорее для самой себя, чем для него.

— Он не из тех, кто хочет жалости, — тихо заметил Метрос. — Он сильный. У него сердце тигра. Но для грека слепота гораздо страшнее смерти. Разве вы не заметили, как любят греки находиться с самого раннего утра до сумерек под ослепительным греческим солнцем? Поль грек во всем. Он предпочел умереть, но не жить в темноте.

— Но он не может умереть! — Домини ухватилась за край стола. — Что мы будем без него делать… Кара и я… и все другие на острове, все, кто так привязан к нему?

— Вы понимаете, что сказали, дорогая моя? — тихо улыбнулся Метрос.

Она кивнула, из глаз ее лились слезы, чтобы не разрыдаться, она прижала к кривившемуся от боли рту кулак.

— Ему надо сделать операцию, — отчаянно прошептала Домини. — Я могу разрешить вам оперировать, доктор Суиза? Жена имеет такое право?

— Еще как имеет! — Метрос торопливо обошел стол, схватил телефон, не отводя взгляда от Домини, воинственно настроенный и похожий на типичного грека. — А хватит у вас мужества отвечать перед Полем… живым и разъяренным тигром Полем, через неделю или около того?

Домини стояла, высоко подняв голову, глаза блестели синевой, особенно ярко из-за слез, наполнявших их.

— Да пусть хоть убьет меня тогда, если захочет, — отчаянно объявила она. Где мне подписать, доктор?

— Сначала мне надо дозвониться до Афин. — Он поспешно стал набирать номер. — Слава Богу, туман рассеялся, станем молиться, чтобы нужный нам хирург был готов сразу же вылететь.

Домини прикрыла глаза и молча молилась, пока Метрос Суиза отрывисто говорил в трубку телефона.

В больничном саду сыро от предрассветной росы. Крошечные опалы влаги свисали со стеблей травы и еще сомкнутых с ночи цветов утренней красавицы. Ранние птицы уже во всю распевали, а поднимающееся солнце золотило верхушки деревьев. После вчерашнего тумана наступал замечательный день, Домини наблюдала за его приходом из окна больничной комнаты, в которой она ночевала вместе с Карой.

Кара все еще спала. Никое ночью увез свою мать домой. Берри тоже уехал, пожав Домини руку, как сделал это давно, в Найтли, когда они прощались на берегу моря… они снова прощались, и теперь оба знали, что навсегда.

Домини покрепче запахнулась в пальто и осторожно подошла к двери, ей не хотелось будить Кару. Столь же осторожно она открыла дверь и вышла в прохладный больничный коридор, ослепительно чистый и слегка пахнущий лекарствами, где уже деловито сновали медсестры и нянечки. Некоторые из них с любопытством поглядывали на Домини, но все они были слишком заняты, чтобы разговаривать с ней. И Домини свободно дошла до палаты Поля. У дверей она поколебалась, потом открыла и заглянула внутрь… Постель Поля была пуста, покрывало откинуто, матрас показался голым.