Президент Фу Манчи - Сакс Ромер

Спрятавшийся на верхнем доке Азиат увидел маленький моторный катер, который тихо шел вниз по течению, то выплывая на свет, то пропадая в густой тени. Один из двух китайцев стоял на носу суденышка, пристально вглядываясь вперед; второй управлял катером. На корме виднелась смутная человеческая фигура. Над водой плыл туман.

В свете прожекторов проплывающего мимо парохода стало видно, что человек на корме одет в черный непромокаемый плащ и клеенчатую зюйдвестку, козырек которой полностью скрывал его лицо. Точно так же были одеты остальные пассажиры катера.

Укрывшийся на доке отряд затаив дыхание наблюдал, как маленькое судно покачнулось на маслянисто поблескивающих волнах, свернуло в узкий канал — невидимый с середины реки — и остановилось возле ведущего на пристань трапа. Стоящий на носу катера человек схватился одной рукой за железный поручень, а вторую протянул пассажиру. Шум мотора стих, и все огни на суше погасли.

Осторожно ступая, пассажир прошел к трапу и с помощью матроса поднялся по нему. На пристани они шепотом обменялись несколькими фразами — не слышными для притаившихся наверху людей. Но Азиат, наблюдавший за предыдущей высадкой в бинокль, предположил, что возглавляет группу китаец, который стоял на носу катера…

В темном тоннеле четверо мужчин напряженно ждали. До слуха их донесся слабый скрип деревянных ступенек.

— Станьте к двери, — прошептал Кэрриган. — И хватайте их.

Дверь открылась — неизвестно, приведенная ли в движение потайным механизмом или усилиями двух стоящих за ней мужчин.

— Руки вверх! — резко скомандовал Найланд Смит.

Он направил луч фонарика прямо в лицо впереди идущего человека.

Но даже в этих чрезвычайных обстоятельствах на бесстрастном монгольском лице не отразилось ровным счетом ничего. Человек поднял руки. Его спутник в блестящем черном плаще тоже.

Снаружи донесся приглушенный крик, шум бегущих ног и громкий всплеск воды.

— Ловите его! — раздался крик Азиата. — Он спрыгнул с катера!

Послышались ответные крики и топот многих ног по деревянному настилу.

— Обыщите задержанного, Вейгуд, — приказал Кэрриган. — А вы — обыщите китайца.

Человек по имени Вейгуд грубо сдернул зюйдвестку с головы пассажира катера и сорвал с него плащ, в то время как второй полицейский принялся обыскивать неподвижно стоящего китайца.

Найланд Смит пристально вгляделся в открытое теперь для обозрения лицо задержанного — и осознал ужасный факт. Счастливый случай, столь редко приходящий Найланду Смиту на помощь, помог ему выбрать для нападения на штаб доктора Фу Манчи ночь, когда проходило собрание самых влиятельных членов тайной организации.

Он думал увидеть перед собой суровые черты генерала Ли By Чанга — но его ожидало разочарование.

Найланд Смит увидел лицо восточного типа, но характерное скорее для жителя Ближнего, а не Дальнего Востока: гордое, оливкового цвета, с горящими черными глазами и надменным ртом. Но это было совершенно незнакомое лицо.

У китайца изъяли пистолет и устрашающего вида нож. Спутник его оружия при себе не имел, и — странное дело! — под плащом на нем оказалась черная сутана с капюшоном!

В дверь ворвался Азиат и доложил:

— Мы упустили второго китайца. Он плавает, как акула. Должно быть, очень долго плыл под водой, прежде чем вынырнул. Во всяком случае его и след простыл. А с моря надвигается туман.

— Плохо дело, — резко сказал Смит. — Однако продолжайте наблюдать за рекой. — Он повернулся к Кэрригану и приказал: — Выведите китайца на пристань. Я хочу задать его спутнику несколько вопросов.

Через несколько мгновений Найланд Смит стоял перед величественным пленником, чье лицо было освещено фонарем Кэрригана.

— Вам знаком тот китаец, Кэрриган?

— Нет. Но его легко узнает Финней с Мотт-стрит. Он знает всех китайцев в городе.

Смит устремил пронзительный взгляд на египтянина (он уже определил национальность задержанного).

— Ваше имя?

— Какое вы имеете право задавать мне вопросы?

Человек на удивление хорошо владел собой и говорил на безукоризненном английском свободно и грамотно.

— Я правительственный агент. Ваше имя?

— Судя по вашему обращению с моим китайским знакомым, молчанием я не добьюсь ничего, кроме рукоприкладства, — ответил египтянин. — Меня зовут Ахмед Фаюм. Вы желаете взглянуть на мой паспорт?

— Отдайте его капитану полиции Кэрригану.

Из складок странного одеяния египтянин извлек паспорт и вручил его Кэрригану. Тот смерил задержанного характерным для полицейского грозным взглядом и раскрыл документ с такой яростью, словно ненавидел его.

— Когда вы прибыли в Нью-Йорк?

— Прошлой ночью пароходом «Иль де Франс».

— И остановились?..

— В «Гросвенор-гранд».

— Какие у вас дела в США?

— Я совершаю визит в Вашингтон.

— Вы дипломат?

— Я вхожу в свиту короля Египта Фуада.

— Все верно, — прорычал Кэрриган, поднимая глаза от паспорта. — Но что-то тут определенно неладно. — На лице его появилось озадаченное выражение.

— Мистер Фаюм, — резко сказал Смит, — может быть, вы объясните, что вы делаете здесь ночью в компании двух подозрительных личностей?

Египтянин едва заметно улыбнулся.

— Естественно, я не знал, что это подозрительные личности. Когда мне дали их в проводники в египетском консульстве, у меня сложилось впечатление, что мы направляемся в некое уникальное увеселительное заведение где можно покурить гашиш и получить массу прочих удовольствий.

— Понятно. Но к чему этот маскарад?

— Черное домино? — Египтянин продолжал улыбаться. — Его дали мне мои проводники — поскольку посетители подобных заведений не всегда хотят быть узнанными.

Некоторое время Найланд Смит продолжал смотреть в огромные черные глаза задержанного, потом сухо бросил:

— Ваш рассказ требует проверки, мистер Фаюм. Пока что вам придется считать себя арестованным. Будьте любезны, выньте все из своих карманов.

Ахмед Фаюм пожал плечами и безропотно повиновался.

— Боюсь, — спокойно заметил он, — вы создаете почву для международного конфликта…

Рапорт, полученный по выходе из заведения от посланного Хэпберном к реке человека, обнадеживал. Найланд Смит обнаружил речные ворота и арестовал двух человек. Боевые операции на том фронте шли по плану.

Жизнь осажденного квартала текла в соответствии с заведенным порядком. Стоицизм азиатов — как фатализм арабов — учит людей принимать вещи такими, как они есть. Из открытых дверей лавочек доносился смешанный запах пахучих палочек и бомбейской парусины. Заманчиво сияли витрины ресторанов: устрицы, речные раки и прочие милые желудку китайца Деликатесы в окружении аппетитной зелени красовались за стеклом. Джон-китаец безмятежно занимался делом — так что полицейский кордон в конце улицы выглядел довольно нелепо.