Этот волшебник – Новый год! (Сборник) - Хэдер Эллисон

Теперь она была одна и могла дать волю мыслям, могла предаться воспоминаниям о событиях, пять лет назад причинивших ей столько боли.

Впрочем, Джасмин должна была признать, что не все запечатлевшееся в памяти ранило ее. Просто последнее, мучительное воспоминание перечеркнуло многое, что радовало ее до этого.

Например, их первая встреча с Кейлом Крейгеном: робость вначале… вдруг сменившаяся невероятно пылким взаимным влечением, для которого не требовалось слов и которое с той минуты разгоралось все сильнее.

Лицо Джасмин исказилось. Знай она, как тяжело ей станет потом, какой мукой обернется его предательство, она бы повернулась и бежала от него. Неужели бежала бы?

У нее вырвался тихий горький смешок. Ну конечно же, нет. Она была просто не в состоянии бежать — разве только к нему. Она позволила ему увлечь ее. Как мотылек, устремилась на искусительное пламя. И опалила хрупкие крылышки, и уже не в состоянии была летать. С тех пор она даже не стремилась оторваться от тверди земной.

Но ведь минувшие пять лет заживили ее раны, повторяла она себе, и преподали ей бесценные житейские уроки. Если после всего этого она и стала немного замкнутой, если совершенно уже не способна оценить незаурядную внешность или обаяние, что ж, это, пожалуй, к лучшему.

Как Джасмин и говорила матери, она любила свою работу, предпочитала ни к чему особо не обязывающие знакомства и не намеревалась что-либо менять. Но и убежденная в том, что оставила прошлое позади, она все-таки не считала возможным снова ехать в Брисбен.

Джасмин слегка нахмурилась: она не могла оставаться равнодушной к страданиям деда, не причастного к происшедшему. Он как-никак уже старик… очень больной старик, и она понимала, что не такое уж непомерное требование с его стороны — собрать вокруг себя родню. Вдруг ему станет хуже? Она закусила губу.

Джасмин искренне хотела повидаться с ним. Но она не собиралась рисковать и снова столкнуться с Кейлом Крейгеном. Или застать там его жену и прочих его родственников.

В груди у нее чуть кольнуло, но Джасмин легко подавила боль.

Все прошло, решительно сказала она себе. Кейл Крейген уже ничего для нее не значит. И, как это ни горько, она для него никогда ничего не значила.

Два дня строчки из письма Лореллы то и дело возникали у нее в памяти. Ее это раздражало. С этим-то еще можно сладить, думала она, но одновременно заострялось внимание на старательно забытом.

Она вдруг с удивлением заметила, что стала на улице разглядывать мужчин… высоких брюнетов. И вспоминать…

Джасмин вспоминала прикосновение гладкой, загорелой кожи Кейла. Его сильные руки, сжимавшие ее. Вкус его губ. Бешеные удары его сердца у нее под пальцами.

А когда в один из вечеров на еженедельном теннисном матче она зазевалась и пропустила мяч только из-за того, что залюбовалась игрой мускулов на длинных ногах мужчины, ее противника, Джасмин решила, что пора взяться за себя.

Это все гормоны, сказала она себе. Дело, наверное, в том, что она перестаралась, отказываясь от физического и эмоционального контакта с мужчинами. Видимо, необходимо что-то менять.

Нельзя судить обо всех мужчинах по одному обманщику. Джасмин знала, что как раз этим и грешит. Но и заглядываться на каждого встречного тоже, пожалуй, чересчур, сказала себе она.

А потом Мэнди сообщила, что тоже заметила эту перемену в Джасмин.

Джасмин познакомилась с Мэнди Паркер, когда переехала в Сидней и поступила на службу в юридическую фирму. Мэнди служила там же юристом. Перестав дичиться друг друга, они крепко подружились. Это Мэнди настояла на том, чтобы Джасмин пришла в их клуб знакомств.

— Бесполезно теперь оценивать физические достоинства Марка, — сострила Мэнди, когда они заняли места, чтобы посмотреть следующий матч. — Марк ведь не заметит твоего к нему внимания.

— Не понимаю, о чем ты, — пробормотала Джасмин, краснея оттого, что попалась.

— Я хочу сказать, что ты уже столько раз отталкивала его. Боюсь, больше он не прибежит, чтобы опять получить отказ.

Джасмин невольно улыбнулась.

— Валяй, не стесняйся, Мэнди. Но если снова вздумаешь заняться сводничеством, то запомни: он мне не подходит. Ясно?

— Поверь, не только тебе. — Мэнди бросила взгляд в сторону Марка Дина и покачала головой. — Правда, жаль? На этакую фигуру любая девушка засмотрится. — Мэнди громко вздохнула. — Ты заметила, как часто такое бывает с этими неотразимыми? Просто блеск, пока не раскроют рот.

Джасмин не удалось сдержать смех.

— Секс не берем… Не слишком ли ты широко обобщаешь?

— Шутишь? Я недоговариваю. Взгляни на моего Пола, вот тебе яркий пример: челюсть Роберта Редфорда, волосы Ричарда Гира, улыбка Тома Круза, а попка — Мэла Гибсона. Но беседовать с ним — все равно что с вон той скамьей. А ведь рано или поздно приходится же с ними беседовать. Ей-Богу, одна тоска.

— Бедный Пол! Как все его предшественники, обречен на то, чтобы попасть в кучу забракованных.

— Ну, пока еще нет. На него пока приятно смотреть. Хотя не стану отрицать: я разборчивая. Как и ты, Джасмин.

Джасмин повела бровями, а Мэнди продолжала:

— Внесу поправку: я почти такая же разборчивая, как ты. Я-то по крайней мере не лишаю их возможности разверзнуть уста и попасть пальцем в небо.

— Не в этом дело, Мэнди. Просто мне кажется, что я еще не готова к каким-либо отношениям, — начала Джасмин. Однажды она вкратце рассказала Мэнди о своем быстротечном и несчастливом романе с Кейлом Крейгеном.

— Пяти лет в скиту вполне достаточно.

— Да, но…

— Наверное, парень был совершенно потрясающим, — спокойно закончила за нее Мэнди.

— Я так считала.

Мэнди снова вздохнула.

— Сказавшая, что жизнь все равно что колючка в заднице, знала, о чем говорит.

Несколько минут они сидели молча. Вдруг Джасмин, неожиданно для себя самой, принялась рассказывать подруге о письме Лореллы.

— Дедушка хочет, чтобы мы приехали в Брисбен на Рождество, — сообщила она.

Мэнди с удивлением обернулась к ней.

— И ты поедешь?

— Ну конечно же, нет. — Джасмин замотала головой. — То есть, с одной стороны, мне хочется повидаться с дедушкой. Но с другой — я совершенно не желаю снова видеть Кейла.

— Это несколько осложняет дело, да? А он там будет? То есть он все еще живет в Брисбене?

— Понятия не имею. Пять лет назад он еще учился. Жил в Трокли, как бы неполный день работал у дедушки и писал диплом. — У Джасмин заныло сердце. Не так уж много светских разговоров было у них. Слишком они были влюблены, слишком острым было их физическое влечение, чтобы еще и разговоры вести.